— У нас жжжакончилась жжжмеёвка, и ты попрошшшшил Акакия шшшбегать за добавкой… — Она пожала плечами и хитро прищурилась. — Ты помнишь, чем жжжанимались, пока жжжждали твоего друга?
— Нет! — с ужасом в глазах покачал я головой.
— Да! — улыбалась змейка, а головешки змеек-дредов на её голове просыпались сонно плямкая ротиками и блымкая глазками-бусинками.
— Нет-нет! — ужас затопил моё сознание. Я не мог этого повторить с рептилией.
— О да, мой мальчик. Ты умешшшь шшделать жжженщщине приятное.
— Пипеп…
Какой урок мы можем почерпнуть из всей этой истории? Не умеешь пить — не пей. А если нажрался как свинья — сиди в стойле. Мы с Аркашей нарушили все мыслимые и немыслимые постулаты.
Товарища моего мы с Меди — я так её теперь стал называть — нашли буквально в сотне метров. Бедолага до нас не дошёл совсем чуть‑чуть: судя по всему, споткнулся, упал и уснул.
Это была самая меньшая из наших проблем. Больше всего меня волновало продолжение моего рода на забытой богами планете. Крайне не хотелось, чтобы тут ползали маленькие змее‑Толики. Но я зря напрягался: процесс оплодотворения тут крайне сложен и необычен. Так что мы физиологически ничего не могли сделать. А вот сосались мы знатно — судя по опухшим губам, как моим, так и Меди.
Когда я разобрался с процессом совокупления местных существ, начал разгребать проблемы. Мы вернулись в замок Меди, напились воды — точнее, я напился воды. Аркадий спал, его пришлось нести, а Меди куда‑то удалилась — видимо, по своим змеиным делам. А я приуныл.
Что мы имеем?
Первое: странным образом повреждённое вместилище — хотя и без болевых последствий. Но что‑то мне подсказывает: проблема появится в самый неподходящий момент.
Второе: Сила, похоже, на меня обиделась. Как и все остальные стихии. Оказывается, под деревом я вспомнил далеко не всё. После того как нас затолкали в разлом, мы шли по чужой планете, и мне стало скучно. Я нырнул в мир стихий и учинил разборки. Был крайне огорчён поведением Силы — и начал учить всех уму‑разуму. Но Сила как‑то грубо мне ответила. Пришлось учить уму‑разуму дальше.
Как итог — я развалил всё, что можно. Точнее, не совсем я: там замес был прям лютый. Все против всех. Разговор так странно пошёл, что все вспомнили старые обиды. Даже марсианин, вечно лебезивший перед белой стервой, решил ей высказать своё «фи». В итоге я под шумок слинял, тихонечко хихикая.
Третье: Таракан. Николай Семёнович вообще огрёб ни за что. Он, как порядочный таракан, во время дискотеки сидел себе на кухне в уголку, боясь даже дышать: кто знает этих пьяных? Ну а тут, как назло, Аркаша задерживался с догонкой — и возьми я да ляпни: