Таракан так и не вернулся. Хотя вообще дико странно, что он проявился. « Шиза крепчает — просочилась из башки в реальность» , — подумал я. Но всё же — где я?
Я подполз к синему дереву, прислонился спиной, прикрыл глаза. Вроде стало чуть полегче.
— Пили, помню, за упокой брата Аркаши. — тихо бормотал я сам себе под нос.
Я вспомнил о чём мне рассказывал Аркаша:
Его брат погиб на востоке Рязанской губернии, на границе с новообразовавшимся государством Саранским. Оттуда прутся полчища ужасающих существ.
Они все — гуманоиды, практически люди, но очень высокие, метра по четыре каждый. Но на этом сходство с людьми заканчивается. Их тела изменены до безобразия. Головы — различных животных, и редко когда одна. Самыми ужасными считаются те, у кого две змеиные головы — по рассказу, как у гидры: одну срубил — две выросли. Встречались и со змеиными телами, с медвежьими головами, с крыльями — летающие такие человечки. И многие другие.
Оружием они практически не пользуются. Их тела — само оружие. Они могут менять себя и своё тело: покрываться слоем брони, превращать руки в мечи и щиты, стрелять шипами из пальцев. В общем, жидкие терминаторы с ужасающим видом и размером. Уничтожить их крайне сложно — разве что испепелить. Других вариантов пока не нашли.
Существ не очень много, но они железной поступью двигаются к Великому разлому в Москве — причём прямым курсом. Старшего сына князь Бестужев отправил на эту границу, но всё войско погибло. Редкие единицы бежали, и с каждым днём слухов становится всё больше.
Так, что ещё? Помню, как он рассказывал, что раньше страна была огромной. Показывал даже карту: классическая Россия, вся Азия и пол-Европы. Была империя, был император — но об этом говорить запрещено. Почему — я так и не понял. А потом пошёл развал.
Прямо знакомая история… А вот дальше помню уже плохо. Точно у нас закончилась вторая бутылка. Мы же пошли за новой! А куда?
— Николай Семёнович! — позвал я. В голове кто-то забился в дальний угол, но звука не подал. — Ладно, лежи, отлеживайся пока.
— Где я? Дьявол! — эти слова я почти прокричал — и вызвал лёгкую боль в висках и подозрительный звук: стон за деревом. Мои глаза округлились. Стон был женским!
«Становится всё чудесатее и чудесатее», — пронеслось в голове.
Я аккуратно поднялся, придерживая землю за ствол дерева — она пыталась улететь с орбиты в причудливых кульбитах. Я держал изо всех сил — и, кажется, победил. Движение по орбите стабилизировалось, хотя небольшие скачки влево-вправо ещё были. Медленно, чтобы не спугнуть ни планету, ни источник голоса, я начал обходить дерево.