— Имя, Тайлис, — произнес тихим и пугающе вкрадчивым голосом. — Я жду имя.
Я отступила на шаг, упираясь бедрами в массивный стол. Отступать было некуда. Он загнал меня в угол, как перепуганную мышь, но я не собиралась пищать и молить о пощаде.
Во мне проснулось то самое ослиное упрямство, которое когда-то заставило Наталью спорить с преподавателями и выживать на гроши баристы. Я не сдам Эдриана. Просто не имею права. Он спас меня, когда этот дракон был занят своими великосветскими беседами.
— Я уже сказала, — процедила сквозь зубы, вздергивая подбородок и глядя прямо в эти жуткие, нечеловеческие глаза. — Это подарок друга. Я не назову его имя, потому что вы сейчас неадекватны. Вы уничтожите его ни за что.
Рейнар оказался рядом в одно мгновение. Он уперся руками в край стола по обе стороны от меня, заключая в живую клетку из мышц, жара и ярости. Его лицо находилось так близко, что я видела, как пульсирует жилка на его виске, как раздуваются крылья носа, втягивая мой запах. От него пахло грозой и чем-то пряным, опасным, мужским.
— Друга? — выплюнул он это слово, как гнилой фрукт. — У тебя нет друзей, Тайлис. В этом змеином клубке нет дружбы. Есть только выгода, похоть или желание ударить побольнее. Тот, кто дал тебе этот амулет, хотел спрятать тебя. От меня. Он пометил тебя своей магией, словно племенную кобылу, заявив права на то, что принадлежит мне!
Меня захлестнуло возмущение. Собственность. Опять это слово. Он видит во мне вещь. Красивую, полезную, редкую, но вещь. Не человека с чувствами и волей, а ходячий артефакт, который нужно запереть в сейф и никого к нему не подпускать.
— Я не ваша собственность! — прошипела, толкнув его в грудь. Но это все равно, что толкать скалу — он даже не шелохнулся. — Я живой человек! И у меня есть право принимать помощь от тех, кто относится ко мне по-человечески, а не как к дрессированной зверушке! Он дал мне этот кулон, чтобы меня не убили в коридоре ваши же адепты! Где вы были, когда меня зажали у столовой? Куда делась ваша хваленая защита?
— Я здесь! — рявкнул он, и его голос ударил по перепонкам. — И я выжег бы всю эту академию дотла, если бы с твоей головы упал хоть волос! Но ты… Ты смеешь защищать другого мужчину передо мной? Ты носишь его вещь на своей коже, у самого сердца, и отказываешься говорить, кто он?
Он перехватил мои запястья одной рукой, заводя их мне за спину, и рывком притянул к себе. Наши тела столкнулись. Я почувствовала жар его торса через тонкую ткань платья, твердость его мышц, бешеный ритм сердца, которое билось в унисон с моим. Золотой браслет на моей руке раскалился добела, посылая волны магии, которая резонировала с его силой.