— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — прорычал он мне в губы. — Ты будишь во мне зверя, Тайлис. Дракона, который не терпит соперников. Если я узнаю, кто он, я не просто исключу его. Я разорву его на части. Медленно.
— Тогда убейте меня! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы бессилия и гнева подступают к горлу. — Потому что я не скажу! Предавайте, убивайте, запирайте в башне — мне все равно! Я не стану такой же, как вы. Я не предам того, кто протянул мне руку помощи!
В его глазах что-то изменилось. Ярость не ушла, но она смешалась с чем-то темным, тягучим, голодным. Он смотрел на мои губы, на пульсирующую жилку на шее, на вздымающуюся грудь. Мое сопротивление и дерзость подливали масла в огонь.
— Убить тебя? — прошептал он хрипло, и его свободная рука скользнула по моей шее вверх, зарываясь пальцами в волосы и жестко фиксируя затылок. — О нет, моя маленькая катастрофа. Смерть — это слишком просто. Я хочу другого.
Он не дал мне времени на осознание. Его рот накрыл мои губы — жестко, властно, сокрушительно. Это даже не поцелуй. А настоящий захват территории. Клеймо, выжженное огнем и страстью. Он целовал так, словно хотел выпить меня до дна, забрать дыхание, мысли, саму душу, чтобы там не осталось места ни для кого другого.
Я замычала, пытаясь вырваться. Но из стальной мне никуда не деться. Его язык вторгся в мой рот, бесцеремонно и жадно, сплетаясь с моим в жарком танце. И самое ужасное было в том, что тело предавало меня.
Вместо того чтобы бороться, оно отозвалось. Волна жидкого огня прокатилась по венам, скручиваясь тугим узлом внизу живота. Ноги подкосились и, если бы не его рука, удерживающая меня, я бы сползла на пол.
Это было безумие. Неправильное, пугающее, но такое сладкое безумие. Я ненавидела его за то, что он делает. За тиранию и пугающую силу. Но в то же время плавилась в его руках, как воск. Мой хаос внутри встрепенулся, потянувшись к его драконьей мощи, признавая в нем равного, признавая в нем… Пару?
Рейнар зарычал, чувствуя мой отклик. Он подхватил меня под бедра, усаживая на край стола, и вклинился между моих ног, прижимаясь всем телом. Его руки лихорадочно блуждали по моей спине, сжимая, гладя, присваивая.
Бархат платья трещал под его пальцами. Я задыхалась, тонула в ощущениях, забыв обо всем на свете — об убийцах, об амулетах, о гордости. Был только он — горячий, огромный, подавляющий и невероятно желанный.