– Ты как раз к ужину. Я сегодня несколько задержалась.
– Не пойму, почему ты вообще не поручишь это все домработнице.
– Потому что вы любите именно мою стряпню, а мне нравится вас радовать.
Стандартный ответ. И как мне кажется, очень искренний. Но я все равно переживаю:
– Береги себя, мам. Не перенапрягайся. Это в сто раз важнее.
Сбитая с толку серьезностью моих слов, мама лепечет:
– Да разве я напрягаюсь? Это совсем не трудно. Говоришь, словно я какая-то развалина, Адам.
Возможно. Но ведь речь сейчас совсем не о готовке. Господи, это тяжелее, чем я думал. Что если ей станет плохо? Вот что?!
Вымученно рассмеявшись, утыкаюсь в макушку матери. Дышу ей. Люблю её. Восхищаюсь ею. Боюсь за нее. Но не могу поступить иначе… Пытался. Но, блядь, не смог. Понять бы, это моя сила или все-таки слабость?
– Отец в кабинете?
– Да.
– Зайду к нему, – говорю, отступая к столу. И прежде чем уйти, забрасываю в рот черную сочную виноградину из тарелки с фруктами.
– У меня к тебе тоже есть разговор, – кричит мне вдогонку мать.
– Без проблем, я никуда не спешу.
Отец в кабинете. Расслабленный, с бокалом сухого. Поднимает на меня глаза. Радостно улыбается и встает, чтобы обняться.
– Рад тебя видеть. Алишер вроде тоже где-то на подходе.
– Да я, собственно, поговорить зашел.
– О чем?
– Хотел предупредить, что ухожу из компании.
Отец моргает. Потом его брови взлетают вверх, выдавая полнейшее непонимание и растерянность.
– Почему?
– Потому что так, наверное, будет лучше.
– Ничего не понимаю. Лучше кому?! Ты с детства готовился перенять семейное дело, ты горел этим. Что случилось теперь?
– Вахид, ты чего орешь? – заглядывает в кабинет мать.
– Знаешь, что наш сын заявил? Что он, блин, увольняется! – в голос отца просачивается акцент. Это плохо…
– Увольняешься? Но почему?
– Я как раз пытаюсь добиться каких-то внятных объяснений, – зло бросает отец. Мама заходит в кабинет и замирает у него под боком. И тогда батя машинально обнимает ее за плечи, прижимает к себе. Несмотря на пиздец, происходящий в моей собственной жизни, я безумно рад, что у них все наладилось.
– Адам, что случилось, сынок?
– Случалась эта девка, так ведь?! – отец не дает мне и слова вставить.
– Не называй ее так, пожалуйста.
– Да, Вахид! Ты чего? – встает на мою сторону мать. Но тут я не обольщаюсь. Мама пока не знает, насколько все серьезно. А когда поймет, не удивлюсь, если и она не сможет принять мой выбор.
– Мне очень жаль, что вам не по душе моя женщина. Я пробовал с собой бороться, но… – пожимаю плечами. – Принять ее не прошу. Понимаю, что это невозможно, и почему. Собственно, поэтому и увольняюсь. Отработаю, сколько понадобится, чтобы подготовить замену и без спешки передать все дела, а параллельно буду подыскивать работу.