Отец нахмурился.
— Смотри, не упусти.
Он теперь стал моим ярым поклонником. Поверил, наконец.
И теперь требует, чтобы я неуклонно шел вперед. Соблюдал режим, тренировался и готовился.
Я закончил завтракать. В коридоре зазвонил телефон. Я поднялся.
— Я отвечу.
Кто бы это мог быть? Родителям по работе? Или ко мне?
— Волков, ты уже встал? — раздраженный голос Степаныча. — Давай быстро дуй сюда. Есть срочный разговор. Надеюсь, ты не хотел сегодня валяться дома?
Эге, ты-то мне и нужен. Я подумал, стоит ли устраивать разборки сейчас. По телефону. Решил, что не надо. Поеду и поговорю на месте.
— Хорошо, скоро буду, — ответил я.
Степаныч бросил трубку. Что-то он не очень любезен. Видимо, настраивает себя психологически. Чтобы объявить мне плохие новости. Про чемпионат.
Я быстро собрал сумку. Поехал на стадион. Ну-ка, давайте разбираться. Почему это меня выкинули из сборной.
Когда добрался до стадиона, тут уже все проходило в обычном порядке. В спортзалах тренировались парни и девушки. Я вошел в наш зал.
Тут вчера тихо. Борцы еще не пришли. Наши школьники тоже не явились. Других самбистов нет. Я тут единственный.
Значит, все правда. Позвали только меня. Хотят разобраться.
Я вошел в подсобку. Эге, тут не только я. Оказывается, еще и Звеньев сидит. На стульчике.
А на диванчике Степаныч. За столом дядя Федя. Они о чем-то тихо переговаривались.
Я подошел к столу. Хотел сходу спросить, почему меня выкинули из сборной.
Дядя Федя поднялся мне навстречу. Широко улыбнулся. Протянул ладонь.
Это так неожиданно, что я машинально пожал ему руку.
— Ну что, поздравляю, — скрипуче сказал старик. Сел обратно на стул. — Молодец, заработал. Своим горбом. Давай, теперь паши еще больше. И в Тегеране себя покажи.
Так, я не понял. О чем это он?
Степаныч улыбался. Звеньев тоже. Что происходит?
— Он еще не понял, — заметил Степаныч. — Во дает. Человеку счастье привалило. А он ни сном ни духом. Никто не сказал, что ли?
Дядя Федор вытащил из полки документы. Бросил мне. Я просмотрел бумаги. Что это? Приказы, постановления, а вот и техописание желтого «Москвич 412». И моя фамилия.
— Это как? — спросил я. — Значит, я все-таки поеду в Тегеран?
Дядя Федя и Степаныч переглянулись.
— Ну конечно, — ответил старик. — Куда же мы без тебя? С чего это ты взял? А сейчас вот, получай. Машина твоя. Можешь уже забрать. Вот, Звеньев тоже получил. Как победитель Спартакиады.
Вот это да. Я посмотрел на тренеров.
— Ничего себе. Прямо сейчас можно забрать? А я думал…
Степаныч откинулся на диване. Сложил руки на груди. По привычке. Насмешливо смотрел на меня.