Нет, ни черта не понял.
— Суслик, объясни мне нормально, — сказал я. Набрал воздух в грудь. Полную, побольше. Чтобы успокоиться. — Что ты слышал? Что ты узнал?
Только теперь этот идиот решил рассказать.
— Короче, дело было так, — сказал он. — Я недавно в зал заходил. Хотел справку взять. Для работы. Что получил травму на соревнованиях. Ну, ты помнишь. Подходу к подсобке. А там дядя Федя с кем-то базарит. Ну, я решил подождать. Пусть закончит. Чего беспокоить старика? И подслушал случайно. О чем они там болтали. А говорили о тебе. Дядя Федя говорит, да ни в жисть он не поедет на соревнования. Пусть, мол, даже не мечтает. Сейчас пусть работает, потом отдыхает. Но все равно не возьмем. Слишком борзый потому что. Конечно, это он про тебя.
Ну, не скажи. Точно про меня?
— А имя он назвал? — спросил я. Суслик еще что-то бубнил. Но я его прервал. — Ты слышал имя?
Суслик на мгновение замолчал.
— А зачем тебе имя? И так же все понятно. Про кого еще они могли говорить? Не про меня же. У пас только ты такой борзый. Только ты и Круглов поедете. Ну, еще Звеньев. Но они не борзые. Это ведь ясно. Как пить дать.
Черт, а ведь он прав. Неужели мои наставники решили меня опрокинуть? Как так, а?
Получается, недаром Степаныч меня все сборы третировал? Критиковал и ругал? Чтобы потом со спокойной совестью написать в отчете. Что Волков не готов к чемпионату.
— Ну что, понял теперь? — спросил Суслик. Правильно истолковал мое молчание. — Я тебе поэтому и звоню. Чтобы предупредить. Чтобы ты знал. Как говорится, знание — сила.
Я думал, как быть дальше.
— Ладно, Рыжик, спасибо, — медленно ответил я. — Буду знать.
Суслик спросил:
— А что делать будешь теперь?
Ну, это надо думать. Если и вправду так, буду воевать. Дойду до самого верха. Лишь бы меня взяли.
— Буду плакать теперь, — ответил я. — В подушку. Ладно, Рыжик. Спасибо, что сказал.
Суслик тут же торопливо сказал:
— Да что ты. Я же как лучше хотел. Мне идти надо. Я тебя потом наберу. Скажешь, что да как.
И бросил трубку. Ну и хорошо. Я послушал короткие гудки. И тоже опустил.
Постоял, подумал. Тут же набрал спортзал. Может, дядя Федя там?
Теперь длинные гудки. Долго. Никто не поднимал.
Ну конечно. Вечер воскресенья. Никого нет.
Я положил трубку. Ну хорошо. Завтра пойду первым делом в спортзал. Разбираться.
— Ты чего это? Приехал? — сзади стояла сестра. В дверной проеме. На выходе из своей комнаты. Уже виден животик. — Давно приехал?
Я кивнул.
— А я никуда и не уезжал. Как будто. Что у вас здесь творится?
Сестра посмотрела на окно.
— Осень. Осень творится.
Мы уселись пить чай. С рогаликами и клубничным вареньем. Надо же узнать, как дела. Послушать последние сплетни.