Он раскрыл чемоданчик. Внутри находились предметы, на первый взгляд совершенно обыденные. Портсигар, перочинный нож, фляжка для воды, компас, ремень.
— Все предметы имеют двойное назначение, — объяснил Мышкин. — Портсигар содержит миниатюрную рацию для экстренной связи. Дальность передачи ограничена, но в критической ситуации поможет связаться с нашей агентурой в Харбине.
Он указал на перочинный нож:
— Здесь скрыт мощный яд мгновенного действия. На случай самых неблагоприятных обстоятельств.
— Надеюсь, не пригодится, — заметил я, рассматривая безобидный на вид инструмент.
— Компас особый, — продолжил Мышкин. — Помимо обычной функции, содержит тайник для микросъемки. Фляжка имеет двойное дно для хранения образцов. Ремень скрывает тончайшую стальную проволоку для различных целей.
Я внимательно осмотрел каждый предмет. Мастерство исполнения впечатляло. Даже зная о специальном назначении, невозможно было отличить их от обычных вещей.
— Благодарю, Алексей Григорьевич, — я аккуратно сложил предметы в саквояж. — Но, надеюсь, поездка пройдет без драматических событий.
Мышкин позволил себе редкую улыбку:
— В нашем деле, Леонид Иванович, лучше иметь запасной вариант и не воспользоваться им, чем наоборот.
После ухода Мышкина я завершил сборы и присел на несколько минут в кресло перед дорогой. Странное чувство охватило меня. Я отправлялся в экспедицию, предвидя исторические события. Японскую агрессию в Маньчжурии, которая в моей прежней реальности стала прологом к катастрофе Второй мировой войны.
Сумею ли я изменить ход истории? Или только слегка скорректирую детали, оставив главное неизменным? И главное, каковы будут последствия моего вмешательства?
С этими мыслями я поднялся, взял саквояж и вышел из квартиры. Впереди ждал Ярославский вокзал, поезд до Читы, а затем долгий путь до Маньчжурии, где мне предстояло найти нефть и, возможно, изменить будущее.
Дорога в Дацин
Серое небо нависло над Москвой тяжелыми тучами. Моросящий дождь придавал городским улицам унылый вид, превращая асфальт в скользкое зеркало, отражающее редкие автомобили и спешащих прохожих под черными зонтами.
Ярославский вокзал гудел как встревоженный улей. Паровозные гудки, лязг сцепленных вагонов, командные возгласы железнодорожников, торопливые шаги пассажиров, все сливалось в единую симфонию большого транспортного узла.
Наша экспедиционная группа выделялась среди обычных пассажиров. Десять человек с полевыми рюкзаками и специальными чемоданами для оборудования.
Все одеты по-граждански, но с той особой выправкой, которая выдает людей, привыкших к дисциплине. Трое из моей команды на самом деле сотрудники госбезопасности, тщательно замаскированные под рядовых инженеров.