— Прошу любить и жаловать! — Коробейщиков картинным жестом указал на ряд сварных швов. — Каждый образец — как песня, спетая электрической дугой!
Я заметил, как Медведев внимательно вгляделся в структуру металла. Несмотря на внешнюю простоту, комполка явно разбирался в технических тонкостях.
— Особая технология сварки, — пояснил я. — В сочетании с новым составом брони.
— И катализатором! — вставил подоспевший Вороножский. — Николаус особенно гордится молекулярной структурой!
Зубцов склонился над образцами, его опытный глаз металлурга выхватывал каждую деталь:
— Любопытно… Очень любопытно. А это что за включения?
— Позвольте заметить, — немедленно отреагировал Циркулев, — что подобная структура наблюдалась на крейсере «Рюрик» в 1908 году, когда…
В этот момент в лабораторию вошла Варвара. Я сразу понял по взгляду девушки, что с двигателем все в порядке. Она встала рядом, и от нее еще пахло горячим металлом и машинным маслом.
— Теперь, — я подошел к испытательному стенду, — демонстрация прочности.
Первый выстрел по броневому листу прозвучал гулко. Я внимательно следил за реакцией комиссии. Медведев подался вперед, Зубцов что-то торопливо записывал.
— Вот это да! — воскликнул Величковский, забывшись от волнения. Тут же спохватился: — Простите, товарищи… Минимальное проникновение снаряда.
Второй выстрел. Третий. Броня держалась превосходно, но что-то меня беспокоило. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что по краям зоны попадания начали расползаться едва заметные трещины.
Варвара тоже их увидела. Наши взгляды встретились. Она чуть заметно кивнула в сторону микроскопа.
— Структурные изменения в зоне термического влияния, — пробормотал Зубцов, разглядывая образец. — Похоже на…
Грохнул четвертый выстрел, и броневой лист внезапно треснул. Не насквозь, но достаточно заметно.
— Хорошая попытка не хуже победы! — философски заметил Коробейщиков, но в его голосе звучала тревога.
— Николаус! — взвился Вороножский. — Он предвидел это! Нужно срочно изменить состав.
— Товарищи, — Медведев нахмурился, — это серьезный недостаток.
Я лихорадочно анализировал ситуацию. Что-то мы упустили… Что-то с термообработкой…
— Леонид Иванович, — Варвара тронула меня за рукав. — Помните тот случай с закалкой на Мотовилихинском? Когда добавляли…
— Молибден! — я едва удержался, чтобы не обнять ее прямо при комиссии. — Величковский, срочно проверьте содержание молибдена в последней партии!
Следующие полчаса прошли в напряженной работе. Величковский колдовал над анализами, Вороножский что-то бормотал над пробирками, Коробейщиков готовил новый образец.