— Сейчас надо думать не об этом, а виновниках, — усмехнулся Иоанн, — На столе лежит папочка, где расписаны детали заговора и основные фигуранты. Только там не хватает организатора. Уж больно всё чисто. Но в таких случаях всегда есть второе дно. И самый опасный враг может проявить себя позже, подобравшись к тебе поближе. Потому я и завёл речь о недоверии и осторожности. Но мои мысли насчёт главарей в документе тоже изложены.
— Кто? — на этот раз голубые глаза наследника престола мало отличались от отцовских.
— Всё глупо и банально, сынок. Яд мне подсыпала Елизавета Толстая, жена статского советника Бабарыкина.
— Но ведь это твоя… дама сердца, — смущённо произнёс юноша.
— Она шлюха, как и остальные фаворитки. Расслабился я на старости лет, и не надо было менять баб, аки сластолюбивый Людовик. Ещё и замужних в постель тащил. А их мужья-рогоносцы, оказывается, умеют обижаться несмотря на полученные преференции, — император скривился, будто от боли, но скорее от осознания поражения, — Экспедиция собрала материал по заговорщикам, который подтвердил Антон. Но не торопись и проверь всё ещё раз. Как сядешь на трон, начинай потихоньку душить супостатов. В папке также есть рекомендации, каких людей лучше сместить с нынешних постов, а кого поднять по карьерной лестнице. Решения принимай самостоятельно, без советчиков. К сожалению, больше я помочь не могу. Если сейчас начинать расследование, то можно вспугнуть кукловодов.
— Отец, я настаиваю на срочном обследовании и врачебной комиссии. Пусть светила нашей медицины докажут, что они достойны своих званий, — наследник схватил ослабшую руку отца и с надеждой смотрел в родные глаза.
Иоанн Антонович сжал ладонь сына, и некоторое время молчал.
— Поздно, Ванечка. Была и комиссия. Только травить меня начали давно, и процесс уже необратим. Мне осталось недели две, не больше, — тихо произнёс император, — А вообще, мне пора. Я ведь, по сути, прожил чужую жизнь.
Увидев, как расширились глаза сына, император пояснил.
— Нет, я не самозванец. Просто незадолго до смерти Павла Петровича, его мать приняла решение меня убить. Готовился настоящий спектакль с моим сторонником в главной роли, который должен был освободить несчастного и возвести его на трон, — Иоанн попытался рассмеяться, но скривился от боли, — Но судьба распорядилась по-своему. И я сначала вышел на свободу, стал наследником, а затем императором. Только это не отменяет факта, что двадцать два года назад я должен был умереть. Мне кажется, что потеря любимых мною людей является страшной платой, взимаемой провидением. Поэтому я не держусь за жизнь. Возможно, так оно лучше. Главное, чтобы ты не наделал ошибок. Хоть Россию и ждут тяжёлые времена, но она к ней готова. Да и ты тоже. Поэтому ухожу я спокойно в ожидании приятных встреч, если попы не врут про загробную жизнь.