— Потому и императоров с королями, я сейчас о сильных державах, не более десятка. А умных правителей и того меньше. Для того я и создавал всю жизнь систему по английскому образцу. Она должна работать вне зависимости от человека, занимающего трон. Только у островитян оплотом державы является аристократия и присоединившиеся к ним банкиры, постепенно забирающие у монарха власть. В России — это ведомства и чиновники. Последние проходят такой отбор, что не снился даже их китайским собратьям. Ты ведь помнишь мои рассказы о сложнейшей подготовке тамошних слуг императора. Есть в этом и обратная сторона, когда управленцы взяли слишком много власти. Поэтому твоя задача состоит в поддержании баланса, дабы чиновники не превратились в новую аристократию. Иначе твои потомки будут вынуждены давить новых заговорщиков, либо стать послушной фигурой в руках подчинённых. Значит, тебе тоже придётся правильно воспитывать и обучать детей. Кстати, как там Вильгельмина? Вы собираетесь завтра кататься на яхте?
— Отец, она совсем маленькая. Ей бы в куклы играть, что она и делает, — ответил смутившийся цесаревич.
— В одиннадцать лет девочки уже прекрасно понимают, что хотят от жизни, пусть и продолжают играть в куклы, — Иоанн снова улыбнулся покрасневшему сыну, — Через два года принцесса превратится в девушку, ты и сам этого не заметишь. Вон Аня уже стала матерью. И насколько я слышал, вертит Фридрихом Вильгельмом младшим, как упомянутой тобой куклой. Благо твоей сестре хватает воспитания и ума делать это незаметно. У тебя же есть отличная возможность стать другом для будущей жены, что является самым настоящим подарком судьбы. Ну и Вильгельмина умна, в отличие от брата. Поэтому будь хитрее и ищи пути к её сердцу. В этом случае вы станете грозной силой.
— Ты так говоришь, будто завтра собрался умирать. Не пугай меня и оставь подобные разговоры. Вскоре ты поправишься…
Иоанн младший запнулся, только сейчас догадавшись, что отец разговаривает с ним через сильную боль. Как он мог не заметить испарины на лбу и запинки, обычно несвойственные императору. Вот и сейчас за улыбкой он скрывал очередной спазм.
— Слушай внимательно и запоминай. И прошу тебя, не спеши, ибо враги именно этого ждут, — голос Иоанна Антоновича стал серьёзным, а глаза полыхнули чем-то нехорошим, — Меня отравили, в чём нет никаких сомнений. Публику уверили, что это внутреннее воспаление, а доктор Арендт готовится к операции, которых провёл уже немало. Но это для отвода глаз и твоей безопасности.
— Но как же так? — с трудом произнёс цесаревич, — Разве нельзя ничего сделать? Ведь наша медицина по праву лучшая в мире!