Я почувствовала, как эти слова прошли через людей у ворот.
Слишком самостоятельная.
Вот как они называли право говорить.
Дарион побледнел от гнева.
— Вы знали о равной клятве.
— Я знала, что такая трактовка возможна, — ответила Кассара. — И что Палата пыталась предотвратить раскол. Если Таисса сама отказалась бы от равного голоса, ваш род сохранил бы стабильность, а она — достойное положение.
— Она не отказывалась, — сказал он.
— Теперь мы это обсуждаем после вмешательства колокольни, городских слухов и ваших эмоций. Тогда документы говорили иное.
— Документы подделали.
Кассара посмотрела на меня.
— Кто-то подделал.
Она не ломалась. Не кричала. Не отрицала всего. Признавала только край, который уже невозможно спрятать, и тут же оборачивала его в заботу о порядке. Женщина, которая боялась звона, не боялась разговора. И это было опаснее.
Бран поднял руку.
— Довольно. Лорд Грант, даже если в предварительных документах были нарушения, отменить второй союз уже невозможно без последствий. Подписаны межродовые договоры. Небесная палата ожидает обновления позиции Грантов. Совет вашего рода ждёт укрепления власти. Разрыв с Нортами сейчас ударит по вам сильнее, чем любые слухи у старой башни.
Дарион смотрел на него долго.
— Вы угрожаете мне потерей власти?
— Я напоминаю вам цену нерешительности.
— Нет, — сказала я.
Все повернулись ко мне.
Я сама не планировала вмешиваться именно сейчас. Но слово вышло, потому что я увидела, как Бран снова пытается поставить Дариона между властью и правдой так же, как раньше поставил между мной и ложью.
— Вы не напоминаете цену нерешительности, лорд Рихтер. Вы напоминаете цену правды. Только называете её иначе.
Его глаза стали холоднее.
— Леди Орвен-Грант, вам стоит помнить, что ваше положение ещё не определено.
— Моё положение определила колокольня. Свидетельница.
— Свидетельница не судья.
— Зато свидетельница имеет право говорить, когда судья подделывает запись.
Люди у ворот зашумели. Бран сделал шаг ближе к ограде, и на его лице впервые за встречу проступило то, что я видела вчера в зале после первого звона: не страх, а ненависть к трещине в собственном порядке.
— Вы переходите опасную черту.
— Я на ней живу с того дня, как вы поставили печать под слушанием, где меня не было.
Сава подняла городской протокол так, чтобы свидетели видели хотя бы его обложку.
Бран не посмотрел на документ.
— Городские копии часто содержат неполные сведения.
— Но в этой достаточно вашей печати, — сказала Сава.
Кассара снова вмешалась:
— Всё это можно обсуждать на заседании. Но сейчас главное — остановить разрушение. Дарион, если вы откажетесь от второго союза, род Грантов потеряет поддержку Нортов, часть голосов в Небесной палате и доверие тех, кто считал вас способным принимать твёрдые решения.