— Не хочу.
— Какая неожиданность.
— Я не старуха под тюфяком.
— Нет. Вы мужчина, который очень хочет снова разорвать бок и свалиться красиво уже у двери.
Дарек скривился.
— Я держусь.
— На упрямстве.
— А на чем еще?
— На моем терпении, которое сейчас кончится.
Он открыл рот для новой грубости, но тут за моей спиной в проеме двери показался Рейнар.
Дарек моргнул.
Потом перевел взгляд на меня.
Потом обратно.
И с таким видом, будто его предали сразу все живые силы мира, буркнул:
— Сговорились, значит.
— Именно, — ответила я. — Лечь.
На этот раз он все-таки сел.
Тисса победно фыркнула.
Марта прыснула.
Даже Сойр у окна улыбнулся в одеяло.
И в этой простой, почти смешной сцене вдруг было так много живой, обычной жизни, что у меня защемило внутри.
Вот ради этого и стоило все выдержать.
Не ради красивой победы.
Не ради того, чтобы когда-нибудь кто-то признал мою правоту.
Ради того, чтобы в доме снова могли смеяться над упрямым выздоравливающим мужчиной, а не только бояться, кто не дотянет до утра.
Когда мы вышли из палаты, Рейнар тихо сказал:
— Ты менялась у меня на глазах, а я видел это слишком поздно.
Я не сразу ответила.
Смотрела, как по коридору Марта несет таз с полотном, как Яр тянет Сойра к окну смотреть на конюшню, как Тисса уже успела начать кого-то отчитывать за не там оставленное ведро.
— Нет, — сказала я наконец. — Я менялась не у вас на глазах. Я менялась там, где меня наконец никто не пытался уложить обратно в чужую форму.
Он слушал молча.
— Здесь, — я обвела рукой коридор, стены, лампы, двери, — меня никто не делал удобной. Здесь я стала полезной, нужной, сильной не потому, что понравилась кому-то, а потому что иначе дом бы не устоял.
Он медленно кивнул.
— Я знаю.
— Нет. Теперь уже, может быть, начинаете.
Мы дошли до лестницы.
У окна на повороте лежал свет.
Снег за стеклом блестел так чисто, будто весь ужас зимы был где-то не здесь, а в другой жизни.
Рейнар остановился.
— Я хотел спросить тебя до отъезда.
Я повернулась.
— О чем?
Он смотрел на меня без тени нажима.
Только серьезно.
По-настоящему.
— Когда все это закончится, ты позволишь мне вернуться сюда?
Вопрос был задан тихо.
Но от него у меня будто на секунду остановилось все внутри.