Остановилась по другую сторону стола.
— А если я не дам вам шанс?
Он побледнел едва заметно.
Но ответил без колебания:
— Тогда я все равно закончу то, что начал здесь. Защищу дом. Разберусь с теми, кто это устроил. И не трону тебя там, где ты скажешь не приближаться.
У меня стиснуло горло.
Потому что именно так и говорят люди, которые действительно поняли цену выбора.
Без условий.
Без торговли.
Без “после всего, что я сделал”.
Я сжала пальцы в кулак, чтобы они не дрогнули.
— Вы понимаете, как это звучит?
— Как?
— Как будто я все еще могу вам поверить.
Он смотрел очень прямо.
— А можешь?
Вот теперь вопрос ударил уже в меня.
Не в мою память.
Не в старую боль.
В настоящее.
Могу ли я?
Не безоглядно, как когда-то.
Не сердцем, которое само бежит навстречу одному взгляду.
Но той новой, собранной частью себя, которая научилась судить людей по их цене, по их поступкам, по тому, что они делают, когда им уже невыгодно быть честными?
Я не знала.
И именно незнание было самым страшным.
— Не сейчас, — сказала я после долгой паузы.
Он кивнул.
Не скрывая разочарования.
Но и не споря с ним.
— Хорошо.
— Но…
Это слово вырвалось само.
Он поднял глаза.
Я заставила себя договорить:
— Но я впервые за долгое время не хочу сразу сказать “нет”.
Тишина.
Такая, что даже снег за окном будто перестал падать.
Рейнар стоял неподвижно.
И только по тому, как медленно он выдохнул, я поняла, что для него эти слова значат больше, чем любой красивый ответ.
— Этого достаточно, — сказал он очень тихо.
— Пока.
— Пока.
Я кивнула.
И вдруг почувствовала такую усталость, будто за этот разговор отдала больше сил, чем за три ночи у постелей.
— Тогда идите.
Он не шевельнулся.
— Элина.
— Что еще?
— Спасибо.
Я нахмурилась.
— За что?
— За то, что не закрыла дверь совсем.
Мне нечего было на это ответить.
Поэтому я просто стояла и молчала.
Он понял.
Развернулся.
Подошел к двери.
И уже у самого порога остановился.
Не оборачиваясь, сказал:
— Я не прошу тебя выбрать меня сейчас. Но я буду делать все, чтобы однажды ты смогла выбрать меня заново.
После этого он вышел.
Дверь закрылась тихо.
Я осталась одна.