Я посмотрела на Миру.
— Ты не обязана.
Она выпрямилась в моих руках.
— Я хочу.
— Ты ребёнок.
— Я та, кого они держали ключом. Я хочу стать дверью.
Слёзы обожгли глаза.
— Ты не должна быть такой смелой.
— Я знаю. Но я всё равно есть.
Рейнар подошёл медленно.
Не к ней.
Ко мне.
— Позволь мне войти в круг.
— Это не искупит.
— Я знаю.
— Это не вернёт ей детство.
— Знаю.
— И не даст тебе права на неё.
Он посмотрел на Миру, но не задержал взгляд, чтобы не давить.
— Я прошу не права. Я прошу долг.
Я ненавидела, что он сказал правильно.
Мира тихо спросила:
— Если он войдёт, ему будет больно?
— Да, — ответил Люциан.
Она посмотрела на Рейнара.
— Тогда пусть.
В зале кто-то резко втянул воздух.
Рейнар склонил голову.
— Как скажешь.
Профессор Эш начала строить круг.
Верна Сол бросила ключи на пол, и они легли по окружности. Ленты с именами сорвались со стен и оплели их серебряными линиями. Студенты и гости встали вокруг разлома.
В центре остались я, Мира, Люциан, Рейнар и Серафина.
Да.
Серафина тоже.
Она всё ещё стояла на коленях у края чёрного света.
Я посмотрела на неё.
— Ты знаешь, что делать?
Она усмехнулась дрожащими губами.
— Хотите взять меня в круг?
— Хочу услышать, войдёшь ли ты сама.
— После всего?
— Именно.
Она смотрела на Миру.
Долго.
— Я ненавидела вас, — сказала она мне. — Сначала потому, что мне приказали. Потом потому, что вы всё ещё любили его, даже когда он не заслуживал. Потом потому, что вашу дочь называли ключом, а меня — сосудом. Мне казалось, если я стану королевой, это будет означать, что я не вещь.
— И?
Серафина горько улыбнулась.
— Оказалось, короны тоже надевают на вещи.
Она протянула руку.
Не мне.
Мире.
— Я не прошу прощения.
Мира смотрела на неё исподлобья.
— И не получишь.
— Знаю.
Серафина опустила руку на ключ у края круга.
— Но я войду.
Чёрный голос из разлома стал громче:
— Ключ принадлежит глубине.
Мира спрыгнула с моих рук и встала рядом.
— У меня есть имя.
Она протянула мне ладонь.
Я взяла её.
Люциан встал слева от меня.
Рейнар — справа от Миры, но на расстоянии.
Серафина — напротив.