У прежней Лианы уже был покой. Холодный, глубокий, пахнущий ядом.
Я посмотрела на ее белые пальцы. На тонкий золотой перстень. У самого ногтя, там, где кожа касалась камня, лежала едва заметная темная тень.
Порошок.
Сухой, почти невидимый.
В моей голове что-то щелкнуло. Не магия. Опыт. Я столько лет смотрела на таблетки, растворы, осадки, пятна, что тело само понимало опасность быстрее мыслей.
На алтаре стоял кубок с красным вином.
Его должны были дать мне после подписи. Завершить обряд. Закрепить разрыв.
И на краю кубка тоже чернела тонкая линия.
Умница, Селеста.
Прежняя Лиана, видимо, не должна была дожить даже до обители.
— Подойдите, — велел жрец.
Ноги двинулись не сразу. Платье путалось вокруг щиколоток. Корсет давил так, будто меня заранее упаковали для похорон. Когда я сделала шаг, на запястье вспыхнула боль.
Я опустила взгляд.
На коже под тонким брачным браслетом светился серебряный ожог. Не простой след. Живая линия, похожая на трещину в стекле. Она шла от запястья к ладони и пульсировала в такт сердцу.
Связь.
Разорванная, но не умершая.
С другой стороны алтаря Рейнар тоже слегка напрягся. Всего на миг. Никто бы не заметил, если бы не смотрел прямо на него.
Я заметила.
Значит, ему тоже больно.
Прекрасно.
— Лиана, — сказал он впервые.
Голос низкий. Сдержанный. Без тепла.
А память тела вздрогнула от него так, будто услышала музыку.
Предательское тело.
Я медленно подняла глаза.
— Да, милорд?
Он почти незаметно сжал челюсть.
В зале стало тише.
Наверное, раньше Лиана называла его иначе. Рейнар. Муж. Мой дракон. Какой ужас.
— Подпиши, — сказал он. — Не усложняй.
Не усложняй.
Меня лишают дома, имени, денег, защиты, пытаются отравить прямо у алтаря, а я, оказывается, усложняю.
— Конечно, — сказала я.
И улыбнулась.
Не широко. Не счастливо. Так улыбаются аптекари, когда покупатель уверяет, что «сам знает, как пить антибиотики», а потом приходит с осложнениями.
Рейнар замер.
Селеста подняла ресницы.
Жрец протянул мне перо.
Я взяла его. Пальцы дрожали, но не от страха. От слабости. Это тело было истощено. В животе холодно тянуло, во рту стоял металлический привкус. Я уже знала этот вкус. Отравление. Медленное, аккуратное, не сразу смертельное.
Сначала ломает волю.
Потом сердце.
Потом дыхание.