Дом был больше аптеки в столице. Два крыла, башенка, широкие окна. Нижний этаж затоплен, второй наклонился, но не рухнул. По стенам тянулись знаки лекарского рода.
— Здесь погибли Морвейны? — спросила я.
— Здесь нашли их тела.
— Сколько?
— Двадцать семь.
Ветер прошел по двору.
Прозрачные листья дерева зазвенели.
Двадцать семь голосов.
Я подошла к двери.
Она находилась наполовину под водой. Замок зарос стеклянными корнями. Печать Морвейнов у меня на груди нагрелась, но дверь не открылась.
— Кровь? — спросил Рейнар.
— Нет. Письмо предупреждало, что корень откроется двоим.
Я положила ладонь на дерево.
Рейнар встал рядом.
— Что делать?
На двери проступили две строки.
«Тот, кто отнял выбор, должен назвать то, что готов потерять.
Та, у кого отняли выбор, должна назвать то, что не отдаст».
Рейнар прочитал первым.
— Я готов потерять тебя.
Слова прозвучали так спокойно, что мне понадобилось мгновение, чтобы понять.
Он продолжил:
— Не твою жизнь. Не возможность помочь. Право надеяться, что ты выберешь меня. Если для твоей свободы мне придется остаться за ее пределами, я приму.
Серебряный свет прошел по его ладони.
Одна половина замка открылась.
Теперь моя очередь.
Я долго смотрела на прозрачные корни.
Что я не отдам?
Не имя. У меня их было два.
Не дом. Его уже пытались забрать.
Не любовь. Она могла измениться.
— Я не отдам право быть собой, даже если пока не знаю до конца, кто это, — сказала я. — Не отдам свою волю ни связи, ни страху, ни человеку, который называет власть заботой. И не отдам память Лианы тем, кто хочет использовать ее смерть как оправдание.
Вторая половина замка вспыхнула зеленым.
Дверь открылась внутрь.
Вода должна была хлынуть в коридор, но не хлынула. За порогом стоял сухой воздух, пахнущий лекарственными травами и старым стеклом.
Мы переступили границу.
Вода за спиной осталась стеной, прозрачной и неподвижной.
Дом Морвейнов не был мертв.
Он спал.
Стоило мне сделать шаг, как вдоль стен зажглись зеленые огни. Они были слабее, чем в городской аптеке, но отвечали на мою кровь. На стенах висели портреты лекарей. Мужчины и женщины в темных одеждах, с травами, книгами и маленькими драконами-фамильярами.
На последнем портрете стояла молодая Лиана.
Не придворная, не тихая жена серебряного лорда. В коротком лекарском платье, с закатанными рукавами и пятном чернил на щеке. Рядом с ней была другая девушка с темными волосами и смеющимися глазами.