— Если понадобится отправить весть, разломи камень.
— Вы останетесь без печати дома.
— На болоте она все равно бесполезна.
— А если вас узнают по дороге?
— Постараюсь пережить.
Я не взяла печать.
— Оставьте себе. Мне не нужен еще один предмет, который зовет вас без спроса.
Он убрал руку.
— Справедливо.
Сажа спрыгнул с кассы и подошел к сумкам. Обнюхал мои сапоги, затем Рейнара. На его плащ кот отреагировал презрительным чихом.
— Ты остаешься, — сказала я.
Сажа посмотрел так, будто сама мысль была оскорбительной.
— Письмо говорит о двоих.
Кот положил белую лапу на стеклянную веточку в моем кармане.
Свет погас.
Потом Сажа убрал лапу, и веточка снова засияла.
— Видишь? Болото не пустит третьего.
Он ударил хвостом по полу, прошел к Марту и сел ему на сапог.
— Я присмотрю, — сказал мальчишка. — Только пусть не спит на моей подушке.
Сажа поднял голову.
— Ладно. На половине.
Агата сунула мне в руки сверток с лепешками.
— Вернись.
Не просьба.
Не красивая фраза.
Простой приказ женщины, которая не умела говорить о страхе иначе.
— Вернусь.
На этот раз миндалем не пахло.
Мы вышли из аптеки до восхода солнца.
Город только просыпался. Дворники поливали мостовую, из пекарен тянуло горячим хлебом, у ворот торговцы спорили с сонной стражей. Над крышами висел бледный туман. Белая башня была видна из любой части столицы, но теперь на ее вершине не горел вечный огонь. После суда городская палата погасила его до завершения проверки.
Рейнар вел закрытую темную карету без герба. Кучера не было.
— Вы сами будете править?
— Умею.
— Я не сомневалась, что дракон считает себя способным на все.
— Не на все.
Он открыл передо мной дверцу.
Не протянул руку, пока я сама не посмотрела на мокрую ступень.
— Можно?
— Можно.
Его ладонь была холоднее моей, но уже не ледяной. Пепельная хворь пока молчала. Я оперлась на его пальцы, поднялась в карету и сразу отпустила.
Без магического рывка.
Без боли.
Каждое обычное прикосновение теперь требовало маленького решения. И от этого становилось весомее.
Рейнар занял место впереди. Карета тронулась.
За городскими воротами дорога пошла через поля. Столица осталась позади, белые башни растворились в тумане. По обеим сторонам тянулись влажные луга, редкие деревни, темные полосы леса. Стеклянная веточка в кармане указывала вперед.
Первый час мы почти не говорили.