— Я не стану рассказывать, через что мне пришлось пройти в том путешествии. Вам не нужно это знать, а мне… неприятно вспоминать. Достаточно будет того, что вернулась в столицу уже не Эстель Еровий, а кукла Чернокнижника. Сломанная, трепещущая от ужаса глубоко в душе, но не рискующая ни просить о помощи, ни ослушаться. Я… трусливо подчиняясь приказам той твари, своими руками убила человека, которого любила. На «добрую леди» даже не подумали, безоговорочно поверив в ложь о загадочном убийстве. Через некоторое время, когда прошло время траура, отец договорился о помолвке с другим кандидатом. Его убила уже тварь в теле Эрика. Следующий мой жених… я изо всех сил постаралась напугать его. Получилось. Он в одностороннем порядке расторг помолвку, выплатив чудовищные откупные, вызвав на свой род немилость рода Еровий и на себя лично недовольство собственного отца. Но он выжил.
Девушка улыбнулась. Криво и горько.
— Хочу верить, что спасла того человека. Только цена его спасения… Эрику не понравилась моя самодеятельность, и, получив одобрение моего отца, он взял меня в свою свиту, после чего… я познала настоящий Ад. Тогда я умерла, барон. Не буквально: моё сердце всё ещё билось, я могла говорить, думать, но моя душа была мертва. Ничего кроме отчаяния и ужаса не было в моём сердце. Я молила о смерти, но, подчиняясь приказу твари в теле кузена, не могла даже наложить на себя руки… Иронично… Иронично, но именно тогда, когда у меня осталась только мечта о смерти, я обрела… друзей. Барон, внимательно смотрите на меня, но постарайтесь сдержаться: они не смогут причинить вам вреда.
Девушка снова улыбнулась, впервые показав на лице и в глубине глаз… нежность. Она приподняла раскрытую ладонь, уставившись в пустоту на ней.
— Простите, леди, но я ничего…
На ладони девушки мне почудилось какое-то марево, из-за чего я прервался. Улыбка девушки стала чуть шире.
— Внимательнее, — в голосе леди Эстель слышались нотки поощрения. — У вас почти получилось его увидеть.
«Его?» , — озвучивать вопрос я не стал, вглядываясь во всё более отчётливое марево на ладони девушки. Странно, но чем яснее становилось нечто, тем более явственно я чувствовал… отвращение о отторжение. Словно разглядываешь мерзкого слизняка, или гноящуюся рану.
— Что, во имя Всех Богов, это такое⁈ — когда непонятное нечто обрело очертания, я, из положения сидя, невольно отпрыгнул от девушки ближе к лежащему рядом с кроватью мечу.
— Это дух, барон, — девушка с нежностью и любовью посмотрела на извивающуюся тварь с кучей глаз, лежащую на её ладони. Там, где не было… зрительных органов, из серой тушки, склизкой и мерзкой на вид, росли щупальца. Пульсируя, они обвивали руку имперки, исчезая где-то под рукавом лёгкого платья. — Его зовут Отчаяние. Он один из моих друзей, благодаря которым мне удалось не потерять себя совсем, и прикончить тварь, занявшую место моего кузена.