Тяжелый вздох, закушенная губа, взгляд, направленный в никуда. Казалось, что девушка сейчас не просто рассказывает историю своих заблуждений, а исповедуется. Слова уже не давались ей с трудом. Скорее наоборот, леди Эстель стала говорить легче, свободнее, хоть из её слов и не пропадала горечь и грусть.
— Я врала себе, пока однажды мы не отправились «в путешествие» . Накануне я стала невестой прекрасного, любимого мной человека. Он доверял мне без меры, и без лишних слов отпустил последний раз в свободный полёт. Дальше была бы семейная жизнь, обязанности леди, матери… Да и я хотела снова, как раньше, побыть с Эриком. Как в детстве. Вернуть то, что, как думала, теряла. Дружбу. Дура. К тому времени от дружбы не осталось и следа. Как и от моего Эрика. Натянув его тело, как костюм, надев его лицо, по земле под Солнцем разгуливала мерзкая тварь, почти ничем не отличающаяся от демонов. Жажда власти, мечты о могуществе, жадность… в огрызке его души, в извращённой пародии на человеческий разум, были одни пороки. Там, в путешествии, он… нет, оно! Оно мне мне раскрыло правду. Виной всем изменениям в моём друге было Чернокнижье… Можно попросить у вас воды, барон?
Молча киваю, ставя на столик два стакана, наливая в оба воды из фужера. Мелькнула мысль предложить девушке успокоительного, но у меня в комнате таких зелий не было. Надо бы это исправить в дальнейшем. Хотя бы для себя.
— У Этого был план, — поблагодарив меня кивком, и отпив несколько глотков продолжила леди Эстель. — Сумасшедший, пугающий. Простой. Убрать всех в очереди на наследование, дождаться смерти Императора, и сесть на трон. Ну, или поспособствовать тому, чтобы его отец так или иначе уступил место тому, что раньше было Эриком. А ещё оно не забыло старого обещания, данного нами в детстве друг другу. Это… было бы смешно, если бы не было страшно. Мы, разумеется, не родные брат и сестра, но единокровная сестра Императора — моя мать, и с возрастом я даже забыла о детских словах, брошенных от простого незнания реалий жизни. Примерно так дочери говорят отцам, что когда вырастут выйдут за них замуж, а сыновья могут подобное сболтнуть матерям. Это нормально — это детство. Эрик — был моим кузеном, моим близким другом. Не более. К сожалению, жадность демонолога слишком велика, и для идеи, что я — его собственность, было достаточно слов маленькой девочки, которая не соображала, что говорила.
Леди стиснула кулачки так, что побелели костяшки, сфокусировав на мне взгляд красивых глаз. Я… вздрогнул, разглядев в раньше холодных и безразличных глазах настоящий ужас, плескавшийся в целом океане боли и ненависти. Клянусь, если бы это были эмоции в мой адрес, то я без колебаний убил бы человека, так смотрящего на меня.