Молодая леди тихо вздохнула. Страсть отца читать лекции, повторяя одно и то же по сотому разу… Её родитель был настоящим поклонником присказки: «повторение — мать учения ». Или « занудой» , как его звала иногда в своих мыслях Фиана.
— К тому же сегодня мы не имеем права демонстрировать и намёка на некомпетентность, — продолжил посол объяснять то, что уже не раз говорил, поглаживая активированный сейчас артефакт для приватных разговоров, не позволяющий никому подслушать о чём они говорят. Привилегия со стороны Эйрума в отношении имперского посольства. — Приём в честь Его Высочества, Шестого наследника Империи, не может быть омрачён ошибками со стороны имперского посольства. Это опозорит как наш род, так и заставит сомневаться в верности выбора послов Императором, бросая тень уже на нашего правителя.
— Со стороны нашей семьи всё должно пройти идеально, Фиана, — согласно прикрыла глаза супруга посла. Женщина глубоко вздохнула, и заговорила уже мягким голосом заботливой матери. — Прошу тебя, родная, не нужно демонстрировать… странное.
— Я всё поняла, отец, матушка, — кротко кивнула девушка, пряча глаза. Пусть все думают, что ей стыдно. В любом случае, никто всё равно не в состоянии её понять.
Только Его Высочество слушал её по-настоящему. Родители… считают её странной, настоящих подруг в Эйруме дочь посла себе позволить не могла, а приехавшая с Принцем леди… Она вроде бы слушала Фиану, но её расположение и внимание казались какими-то… искусственными.
Посольских детей всегда хорошо учили, ведь любой их просчёт бросил бы тень на родителей. Фиана умела правильно смотреть на людей. И если Принц показывал реакцию на её слова, пусть и не всегда положительную, то дочь герцога демонстрировала неизменно одно и то же. Выхолощенную доброжелательность… и всё. Безукоризненные манеры, идеальная осанка, располагающая улыбка… и лишь одна, неизменная эмоция, что говорило только об одном: ей неинтересно, а доброжелательность — маска за которой прячется безразличие. Словно кукла с нарисованной милой улыбкой.
Это сильно расстраивало дочь посла. Она очень рассчитывала на общение с чуть более старшей аристократкой Империи. Ей было одиноко здесь. Раньше она думала, что ей одиноко в Империи, но в Эйруме слово «одиночество» обрело новые краски, став ещё более ярким, доминирующим над всей её жизнью. Поэтому, возможности говорить с кем-то чуть более свободно, девушка искренне обрадовалась, увы, чтобы потом разочароваться.
«Во всём этом мире нет ничего, кроме одиночества… как и в прошлом.» , — печально заключила девушка, бросив быстрый, тоскливый взгляд на леди Мэрили и мерзкого выскочку-барона.