— Пророчества… — Первожрец понимающе улыбнулся. — Не позволяй им вести себя, дочь моя. Пророки, становящиеся голосами судьбы, никогда не говорят ясно. Я не вижу угроз, которые там упомянуты, и нет уверенности, что предсказанные бедствия произойдут при наших жизнях. Или… или что они уже не происходили в далёком прошлом.
— Святой Отец…
— Постойте, не перебивайте старика, дети мои, — новая тёплая, понимающая и терпеливая улыбка родилась на лице старого священнослужителя. — Я говорил вам раньше, повторю вновь: стремясь изменить судьбу, повлиять на будущее, можно привести события именно к тому, чего мы все опасаемся. Мой предшественник, его сёстры и братья, уже заплатили за это цену, неужели нам мало было урока от Богов? — лицо старца омрачилось, а тёплая улыбка стала сожалеющей, полной боли. — Мы потеряли Чёрных Братьев, лишились благословения Чёрных Богов, согрешили против Великого Единения. И заплатили за свой грех всем прошлым конклавом. Боги отвернулись от отцов и матерей наших, лишив их божественной магии. Ради чего? Тогда мой предшественник был уверен, что Чёрные Маги принесут конец Всему. Он говорил о жертве, которую рад принести за жизни других, но… За эти годы я так и не нашел ни одного доказательства словам из того пыльного свитка.
— Но если угроза была предотвращена? — Томазо Поришилье не сдержался. История с жертвой прошлого конклава вызывала в нём восхищение. Самопожертвование ради других, по мнению Томазо — высшая степень служения. Служения людям, ведь истинный жрец Богов желает нести божественный свет не для себя, а ради других.
— А если отрицание дара Чёрных Богов только создало бы угрозу? Или создаст в будущем? — Первожрец покачал головой. — Сейчас Маги Тьмы прячутся в подполье. Наши Чёрные Братья, повинуясь решению прошлого конклава, сняли чёрные рясы и ушли в мир. Теперь мы не можем направлять души одарённых Тёмными Богами советом и наставлением. Их ведёт бандит и грабитель. Да, сейчас лорд Нэвэрмор борется с чернокнижьем, противостоит демонам… Но что будет, если он падёт? Или ему на смену придёт не такой… разборчивый преемник? Наследник, алчущий силы, что потянется ради неё к запретному? Подумайте, дети мои, не создал ли Храм чудовище самостоятельно? Там, в будущем!
— Святая, что сразила Дитя Скорби, остановит ужас, надвигающийся на земли людей, — процитировал Томазо. — Святой Отец, я не могу утверждать что-то о том пророчестве, но это предельно понятно: в нём говориться о леди Хлое и её вражде с леди Валуа!
— Дитя Скорби… Томазо, мальчик мой, скорбными детьми, во времена, когда было написано это пророчество, звали детей, потерявших своих матерей при рождении. Рождённые во скорби. Ни чародеи, ни жрецы не всемогущи, и роженицы могут умереть — это трагедия, но не проклятие. Я и сам потерял мать при рождении, но это не мешает мне быть Первожрецом. А леди Хлоя и леди Мэрили не сражались, а ссорились. Ссорились из-за юноши, который друг для одной, и романтический интерес для другой. Был им. Времена их ссор остались в прошлом. Уж если даже мне про это известно, то ты лучше нас всех об этом должен знать.