— В любом случае, милорд, вам лучше присесть, — жрец указал мне на крыльцо дома. — Скверну следует начать выводить как можно быстрее… И это будет очень больно…
«На что не пойдёшь ради пары недель больничного» , — философски думаю я, усаживая пятую точку на кучу тряпок, что раньше были рубахой и кителем. Думаю, пока можно не выпендриваться. Тем более самочувствие уже откровенно паршивое.
Этот конклав** не желал заканчиваться. Высшие иерархи Храма вынесли на обсуждение много вопросов. Но Поришилье не роптал, как и его братья и сёстры. Всё, что послужило причинами сегодняшнего собрания — важно, и если Храму необходимо, чтобы они задержались — так и будет.
Единственное, что несколько раздражало — затёкший из-за сидения на жестком стуле зад, но и это Томазо терпел. Хотя бы потому что был не одинок. Простое убранство помещения конклава не предусматривало ни мягких стульев, ни роскоши. Только залы храмов, где молятся прихожане были украшены богато, но лишь из уважения и почтения к Богам. Повседневные одежды жречества, кроме парадных — для выходов в высший свет, или торжественных — для богослужений, тоже были удобными, но максимально простыми. Братья и сёстры Поришилье редко когда стремились к роскоши.
— Томазо, сын мой, — старческий голос Первожреца привлёк к себе внимание мужчины. — Тебе что-то известно о ситуации в семье леди Владимир?
— Простите, отец Бахыткомпот, — Высший Жрец покачал головой. — Граф Владимир запретил дочери разглашать дела семьи.
— Прискорбно, — высокий старик печально прикрыл глаза.
— Но леди Хлоя твёрдо заверила меня, что у семьи Владимир нет планов ни перебираться в Империю, ни отправлять туда саму кандидатку в Святые.
— А это отрадно, — улыбка облегчения украсила лицо доброго старика, из-за чего всё собрание словно почувствовало на своей коже тёплые лучи ласкового весеннего Солнца. — Видимо Боги ниспослали роду кандидатки в свои избранницы трудности, с которыми благородная семья успешно справляется.
— Святой Отец, — один из Высших Жрецов тяжело вздохнул. — Нужно как-то обезопасить Эйрум от потери Святой…
— Кандидатки, сын мой, кандидатки, — мягко поправил говорившего Первожрец. — Нельзя смертным говорить за Богов, а быть леди Владимир Святой, или нет — решать Им, не нам. Как и не нам брать на себя работу Провидения. Леди и её семья должны сами решать свою судьбу. Наше дело — лишь дать совет, если род Владимир захочет его выслушать.
— Но пророчество говорит, что без Святой Эйруму не выстоять, — одна из трёх дам Высшего Жречества, самая старшая, нервно прикусила губу. — Угроза… — женщина замолчала, бросив на пожилого мужчину многозначительный взгляд.