Я говорила и сама почти верила в эту ложь. Это было моё возмездие. Его время чувствовать себя дураком. Пусть все шепчутся. Правда всегда принадлежит тому, кто успел рассказать её первым.
Катя хихикнула нервно.
— А почему тогда ты не…
— Потому что я не хочу быть трофеем, — отрезала я спокойно. — Пусть продолжает. Мне нравится, когда мужчины бегают за мной.
Они переглянулись. Кажется, поверили процентов на шестьдесят. Но этого хватало.
Пусть донесут. Пусть эта история дойдёт до него, через сестру, через подругу, друга, через чей-то чат. Он выставил меня посмешищем. Теперь моя очередь.
И тут последняя кабинка открылась.
Из неё вышла женщина в идеальном бежевом кашемировом пальто, с сумкой Hermès в руке. Высокая, безупречная, с той холодной аристократичной красотой, от которой мороз по коже.
Я увидела Елену Зарницкую.
Маму Клима.
Я знала как ее зовут, знала как зовут отца Клима. Они знали меня, и моих родителей. Но, близко мы никогда не общались. Очень отдаленно. Про семейный уклад Зарницких, мне больше всех рассказала Аня.
Но несомненно, сейчас мать Клима меня узнала.
Она подошла к консультанту, показала на вешалку:
— Это, это и блузку кремовую. Упакуйте.
Потом повернулась, и посмотрела на меня.
Время замерло.
Я не отвела взгляд. Просто стояла, прямо, спокойно.
-Здравствуйте, — выдавила я, голос сел.
Она посмотрела на меня внимательно. Сверху вниз. Не враждебно. Не дружелюбно. Просто, оценивающе.
— Здравствуй, здравствуй, Николь, — ответила она спокойно. Голос низкий, бархатный. -Хорошо выглядишь.
И прошла мимо не спеша, каблуки цокали по плитке. Ни слова больше. Ни улыбки. Ни намёка.
Я стояла и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Теперь мне точно конец.
Она слышала каждое слово. Каждую ложь. Каждую деталь.
Я понимала, Елена Александровна слишком умна, чтобы устроить скандал на месте, но она слишком любит сына, чтобы проигнорировать такое заявление. Она донесет. Обязательно. Каждое моё слово, приправленное моей высокомерной усмешкой.
Я начала смеяться. Сначала тихо, в кулак, а потом всё громче. Это был не истерический смех, а какой-то странный, освобождающий триумф.
— Ты чего?- Катя испуганно отшатнулась. — Ник, это же мать Зарницкого! Она его отцу всё расскажет, или самому Климу. Она же тебя взглядом просто препарировала!
— Пусть, — отрезала я, вытирая выступившую слезинку.
-Ты с ума сошла, — прошептала Лиза. — Тебе теперь точно конец. Клим за такое…, он же тебя живьем закопает.
Я кивнула. Все верно. Я перехватила инициативу. Я сделала из нашей грязной истории красивую сплетню, и теперь любая попытка Клима меня унизить будет выглядеть как месть отвергнутого мужчины.