Подумала, что как раз те двое во внешнем дворе – мужик и парнишка, которые пилили дрова, – не были похожи на разбойников; а вот те, что оккупировали задний двор, почти все имели заросшие бородами физиономии, да и вели себя соответствующе. Переругивались, и у каждого на поясе было какое-то оружие.
Старосты и трактирщика я не увидела, а вот Карастель сидел там же, вид у него был отсутствующий, но с ним никто особо и не разговаривал. Сидел он в сторонке от остальных.
И я решила дождаться вечера, подготовиться к нему, а для этого мне нужна была еда. На кухне я нашла и хлеб, и остатки холодного запечённого мяса. Отрезав себе ломоть хлеба и пару кусков мяса, я утащила всё это в комнату. По крайней мере, голодной не останусь, пусть чего хотят подливают.
А ещё на кухне стояла большая кастрюля с ароматной похлёбкой, полагаю, это и был ужин на банду. Я решила взять грех на душу и помешала похлёбку своим «оружием», той его стороной, с которой сочилось зелёное нечто, понадеявшись, что это не смертельно, но неприятные моменты разбойничкам будут обеспечены.
Таким образом я решила, что к побегу подготовилась и пошла отдыхать: я всё же беременная, а нам спать надо. Вот только ребёнок у меня в животе не толкался, и меня это сильно расстраивало. Я вспоминала, как он реагировал на владетеля, и расстраивалась ещё больше, даже слезу пустила – так мне стало обидно, что так всё вышло.
Пожалуй, что владетель и мог стать тем драконом, которому я могла бы поверить.
С этими мыслями я и уснула. А проснулась оттого, что кто-то ругался за дверью. Сердце у меня заколотилось, как сумасшедшее, и мелькнула мысль, что мой план раскрыли, но, вслушавшись, я поняла, что нет, просто мужик за дверью расстраивался, что он, вероятно, ключи перепутал.
Голос принадлежал «крестьянину», как я прозвала для себя того, кто приносил мне еду. Я осторожно убрала из замочной скважины растение и встала у стены за дверью, приготовив своё оружие, чтобы, как только «крестьянин» войдёт, вырубить его. Я точно не знала, сколько времени понадобится яду, который выделяло моё оружие, чтобы обездвижить человека, но знала: чтобы яд попал в кровь, достаточно только поцарапать.
У меня внутри всё тряслось, но, когда дверь распахнулась и мужик, держа поднос в обеих руках, прошёл в дверь, я уже была спокойна и сосредоточена.
Я эту дверь прикрыла и, сделав шаг так, что мужик не успел осознать и повернуться, легонько, поцарапала ему шею: он как раз удобно нагнулся, чтобы поставить поднос.
«Крестьянин» резко выпрямился, схватился за шею, увидел меня, стоящую с белой палкой в руках, и на вдохе тихо произнёс: