Опускаю папаху на глаза. Хоть какая-то защита от вспышки…
Фаэтон приближается, вот он уже в трёх метрах от меня. На козлах — стражник с висящей через плечо винтовкой, внутри — чиновник в форменном пальто и фуражке с синей тульей и чёрным околышем, в ногах у него — два тюка: один грязно-белый, весь в сургучных печатях, второй — зелёного брезента, тоже испятнанный коричнево-красным сургучом. Смотрят на меня. Ну дорога-то пустая, а тут какое-то развлечение. Это не двадцать первый век, в смартфон не уткнёшься.
— Эй, татар! Кыш! — Стражник размахивается бичом. Ну правда же, сидит какой-то, одетый в национальные тряпки «чурка», не кланяется Большому Белому Человеку. Надобно ожечь! Нет, был бы местный при мундире, или, круче того, сам ехал навстречу в фаэтоне со своими нукерами — такому только радостно бы улыбались.
Но я не для того здесь сижу, чтобы получить по спине. Пока стражник замахивается, соскальзываю с камня, прихватив за горлышко кувшинчик. Рывок свисающей из него бечёвочки и бросок прямо под копыта лошади. Самодельный тёрочный запал срабатывает почти через секунду. В это время я правой рукой выхватываю из сумки «маузер» — тряпица летит куда-то в сторону. Крепко зажмуриваюсь, отвернувшись и наклонив голову.
Бабах!
За спиной грохает взрыв.
Иииииии! — испуганный вскрик лошади. Жалко животного, но ничего не поделаешь. Осколки керамического кувшина — совсем не то, что куски железа от настоящих бомб. Убить не должны.
Резко поворачиваюсь, тут же вдыхаю горький дым. Кашляю — эх, противогаз бы! Как я их в армейке ненавидел, а сейчас бы — в самый раз!
Испуганная лошадь бьётся в постромках, но вырваться не может: фаэтон развёрнут боком, одно колесо наскочило на камень и повозка перекосилась. Тактически правильно место подобрал. Свалившийся с козел стражник уже поднялся на четвереньки, но глаза всё ещё зажмурены. Ну так световая вспышка — это вам не шуточки. Подшагиваю и с коротким замахом бью мужика по затылку пистолетной рукояткой. Получается не хуже, чем кастетом: он снова оседает на землю, лопнувшую кожу заливает ручеёк крови. Наклоняюсь, нахожу спусковой крючок винтовки. Нажимаю.
Бах!
Так и есть — патрон был в стволе и безо всяких предохранителей. Теперь дядьке с этим берданом — только в рукопашную идти. Когда очнётся.
Двумя прыжками оказываюсь рядом с фаэтоном. Чиновник на своём месте усидел, но видок у него… Не ахти. Сидит, прижав ладони к глазам:
— Господи, помоги! Спаси и сохрани, пресвятая богородица!
Понятно: боится, что ослеп. Ничего, причухается. А теперь извини, дядя… Не нужен ты мне тут… Удар! Вскрик!