И на шаг ближе.
Лицо у ведьмы белое. Оно вытягивается так, будто тварь хочет заорать, но не способна разомкнуть губы. И вместо крика у неё получилось шипение.
Змеиное.
Хотя змей Рагнар уважал. Змеи полезны, если знать, как с ними обращаться.
— И ты захватила тело. Вернулась в зал. Создала своё проклятье, чтобы они убивали друг друга. Так ведь легче собирать души. Сперва раззадорить яростью, а потом дать им понять, что они натворили. Сломать. Изуродовать. Вытянуть. Но она вмешалась.
— Д-дура… я об-бещала ей тело… я бы нашла… я… выбрала… п-подходящее.
— Чьё? Хиль? Или моей сестры?
— Это не важно. Там было много девиц. А она… она всё сломала! Она… — ведьма выдохнула и остановилась, разом поникла, сломавшись. – Твоя взяла. Убери эту погань. Война никому из нас не принесёт победы. И да, ты угадал… она мне помешала.
— И долго ты её уговаривала?
— Вечность, — ведьма взялась за плеть и не без натуги, но разорвала её. – Хватит трюков. Да, я её обманула. А что мне оставалось делать? Её изуродовали воспитанием. Как же… душа неприкосновенна. Нельзя вредить людям. И прочее, и прочее… вот и пришлось. С другой стороны, я ведь тоже человек и моя душа имеет право на неприкосновенность. Но я не собиралась её убивать. Всё-таки дочь. Надеялась, что со временем я смогу сделать из неё нормальную ведьму. Что, дорогая, — она повернулась к Зинаиде. А сила вновь сменила запах, как и голос – звучание. Теперь он окутывал и опутывал, мягко успокаивая, унимая гнев, забирая волю. – Неужели ты не хотела бы, чтобы твои дети походили на тебя? Чтобы разделяли твой взгляд на мир, ценности…
— Вот давайте сейчас без ценностей.
— Кстати, в том, что случилось, виновата тоже она. Я не собиралась убивать всех. Да, резня… её бы списали на старые распри. Все знали, что Харальд втайне завидует твоему отцу. И обижен, что тот не сдержал слово. И всё можно было бы повернуть. Особенно, если бы твоя сестра подтвердила слова своей несчастной подруги… это было бы очень трагично. Две молодых вдовы. Никто бы не удивился потом, если бы их объединило одно горе.
Ведьма вздохнула, и давление на волю усилилось.
— Но кто ж знал, что моя дочь такая… дрянь! Попытаться убить собственную мать! Ту, которая дала ей жизнь! И ведь сильна оказалась, зараза этакая. Мне пришлось выпить всех, до кого я только сумела дотянуться. Пришлось!
И этот крик её всполошил птичью стаю.
— Знаешь, каково это, сражаться с тем, кого ты любил, на кого надеялся, кого… не важно, — ведьма стянула кольцо и швырнула под ноги. – Забирай. И нет, слово, которое отпирает его, я скажу в тот момент, когда окажусь в другом мире.