— Что ж, угалал, — женщина стянула перстень с руки. – Здесь. Видишь? Переливается, сияет. Яркая у неё душа.
Она нежно погладила выпуклый чёрный камень, в котором то и дело вспыхивали искры. И стоило ей прикоснуться к поверхности, как искры заметались ярче, устремились, словно пытаясь проломить корку.
И погасли, стоило ей убрать палец.
— Зиночка, а ты что молчишь? Хотя ты всегда предпочитала уступать мужчинам. Понимаю.
— Мне нечего предложить, — голос Зинаиды был мертвенно спокоен. А вот сила внутри бурлила. Но пока она ещё сдерживалась.
— Так уж и нечего? А дар? Твой дар тебе не так уж и нужен. Что ты с ним делать-то станешь?
— Её дар тебя убьёт. Точнее добьёт, старуха.
— А это уже грубо, — ведьма прищурилась и, кажется, сейчас она не играла. – Я ведь могу и обидиться.
— Слово, — Рагнар перебил её. – Моё слово и клятва.
— Взамен на моё?
— На камень.
— Вот так сразу? И ответного слова не потребуешь? – тембр её голоса изменился, и сила откликнулась, ожила, отчего зуд стал почти невыносим.
— Твоему слову веры нет.
— Это даже оскорбительно. Зиночка, а что ты будешь делать, когда я уйду? Мне ведь надо просто подождать… немного подождать.
Плеть сотворилась неожиданно легко. И ещё легче она обвила шею ведьмы. Петля затянулась. Самую малость, но и этого хватило, чтобы тварь зашипела.
— Что ты творишь? Отпусти! Или я…
— Знаешь, я так долго ждал это встречи. Так представлял себе её, что даже не уверен, сумею ли отпустить. В конце концов, ведьме нет веры. И надо ли рисковать? Да, ты попытаешься утянуть душу за собой, но получится ли? Здесь есть кому о ней позаботиться.
— Тварь не сможет. А если и так, то и Древние ничего не делают даром! Ты знаешь, что она попросит взамен? А ведь попросит, – ведьма запрокинула голову. – Они всегда берут…
— А ещё они держат слово. Потому что их слово способно перекроить и мир. А вот ты – дело другое. Я даже не уверен, что с тобой стоит иметь дело. Ты ведь калека, правда? Твой дар, — Рагнар потянул плеть на себя, заставив ведьму сделать шаг. И второй. Воздух вокруг стал гуще. Тяжелее. И запах. Сквозь землю пробился иной, гари и пепла, вони больного тела. – Он не совсем и твой? Точнее он так и не стал твоим? Что она сделала? Когда поняла, кто ты на самом деле? Та девочка, которую я винил, а её вина была лишь в том, что она пыталась быть хорошей дочерью.
Ещё рывок. И ещё шажок.
Глаза ведьмы полны ненависти. А сила внутри неё бурлит. Но тварь стара. И поддаётся, подаётся вперёд с тихим жалобным стоном.
— Она ведь поняла. Там. Тебе удалось оглушить её в первое мгновенье, когда она не ожидала удара. Так?