Было много приглашённых, я мало кого знала, потому что у отца не было денег водить нас с сёстрами по приёмам.
Чуть позже ко мне подошла какая-то очень красивая девица. По сравнению со мной она была яркая, я бы даже сказала, по-цыгански яркая: чёрные волосы, чёрные брови, шоколадного цвета глаза, яркие вишнёвые губы, слегка смуглая кожа. Она представилась как дочь советника императора Латифа ан Дазара.
Девушка мило поздравила меня и пригласила выпить сока. К нам подошёл лакей, и мы взяли по небольшому хрустальному стаканчику. Я сделала пару глотков, а потом, через некоторое время, у меня закружилась голова, и меня затошнило. Я подумала, что это, вероятно, от волнения, и стала глазами искать свою мать, но не нашла. Потом кто-то взял меня под руку и сказал:
— Сейчас я вам помогу.
Я даже не могла вспомнить мужской голос это был или женский.
Перед глазами стало темно, и вскоре я уже ничего не видела, окончательно провалившись в темноту.
А утром меня разбудили голоса. Я открыла глаза, я находилась в какой-то чужой комнате. Рядом со мной, прикрывшись одеялом, лежал обнажённый мужчина. Я повернула голову в другую сторону: там стояли мой отец, моя мать, мой красавец-жених. И они все смотрели на меня.
Я тоже посмотрела на себя и с ужасом обнаружила, что я тоже была обнажена.
А после начался кошмар. Меня вместе с родителями выкинули из дворца. Дома меня заперли без еды и воды. Вскоре отец пригласил поверенного семьи, магического поверенного, и на камне рода, расположенном в подвале нашего особняка, произнёс формулу отречения, отрёкшись от меня.
У меня больше не было имени, я больше не принадлежала к этому роду. Но и этого им показалось мало. Вскоре за мной приехал возок, на котором вот я еду сейчас вместе с дворовой девкой Шаней в сопровождении монастырской стражи.
Да, меня отправили в монастырь Игурас. Там содержали преступниц и иногда туда отправляли провинившихся жён. Но если семья платила, то там можно было жить вполне сносно: тебе выделялась отдельная келья, и можно было самой выбирать себе занятие на оставшиеся годы.
За меня не заплатили. Это означало, что жить я буду в общем, неотапливаемом бараке и выполнять самые тяжёлые работы. А учитывая жёсткий климат в той части империи, то жить мне оставалось от силы несколько месяцев. Вряд ли даже драконий организм выдержит постоянный холод, недоедание и тяжёлый физический труд.
— Госпожа Ахсана, — услышала я голос Шани.
Я открыла глаза и посмотрела на девушку.
«Ну, эта точно мне не помощница…» — подумала я и решила, что надо бежать, и бежать надо до того момента, как за мной закроются двери монастыря.