Кто-то бил меня по щекам.
«Офигели совсем? ─ подумала я, не открывая глаз, но понимая, что дышать могу, ─ Что это за методы реанимации, я вообще-то почти герой!»
И я, не глядя, кулаком двинула прямо перед собой, раздался сдавленный стон, и экзекуция закончилась. Я медленно открыла глаза.
«Я в гробу?» — вокруг было темно, немного света пробивалось из узкого окошка, и я вдруг поняла, что если я и в гробу, то он, во-первых, на колёсиках, а во-вторых, двухместный. Потому что напротив меня сидела здоровая, толстая, рыхлая какая-то деваха, держась за глаз.
— Что вы дерётесь-то? — спросила она.
— А ты что руки распускаешь? — сказала я вслух, поразившись тому, что голос у меня не мой обычный громкий и резкий, а тихий, нежный. Я явно говорить громко не привыкла, и, как-то это слабенько получилось. И девица, похоже, воспряла, подумав, что раз голос слабенький, то и я слабенькая.
— Так вы не отзывались, — уже более нагло сказала она. — А скоро постоялый двор. А вы как заснули, так всё и спите. Мне вона начальник стражи сказал вас разбудить.
— Ну и разбудила бы, — сказала я, про себя отмечая странности про «стражу», — Что по щекам-то хлестать? Ты вообще кто такая?
Девица посмотрела на меня странно.
— Как это кто? Шаня я, — и как только она это сказала, у меня будто какой-то канал открылся, и в мой мозг хлынула информация. Имя девицы словно приоткрыло какой-то люк, над которым протекала река и сейчас воды этой реки «заливались мощным потоком» прямо мне в мозг.
Мелькали какие-то сцены, я ощущала какие-то чувства, эмоции, но мозг отказывался принимать странную информацию. Мне нужно было время, чтобы просто осознать: что это вообще? Почему я уверена, что все эти мысли, чувства, ощущения и знания принадлежат мне?
Глаза мои были полуприкрыты, поэтому я заметила, как сидящая напротив Шаня снова встала и размахнулась, видимо собираясь снова ударить меня по щеке. Я перехватила её руку и сжала, поразившись тому, что сила моя вроде бы со мной, и снова раздался стон. Я открыла глаза, продолжая сжимать руку нахальной девки, девица от боли опустилась на колени, и теперь я смотрела на неё сверху вниз.
— Ещё раз попытаешься ударить, я тебе руку сломаю, поняла? — почти ласково сказала я.
— Да-да, — жалобно стала отвечать Шаня. — Простите, госпожа, простите!
— Так-то лучше, — сказала я.
— Села на лавку! Быстро! — я отпустила её руку и только тогда обратила внимание на свою. Повертела её перед лицом, узкая тонкая кисть с длинными красивыми пальцами.
«Так… я не поняла, где моя пухлая ладошка с пальцами-сосисками, на которые только одно кольцо и налезало? Бабушкино. Так, а кольцо-то где?» — Я посмотрела на вторую руку. Никаких колец у меня вообще не было. И это было странно, потому что в памяти были эти руки, но украшенные красивыми кольцами и браслетами.