— Засада, да? Ты попался в засаду? Кто это был? Бойцы Ширдуана? Люди генерала? Еще кто-то? Давай-ка расскажи все по порядку. Амела, поставь кипятить воду, будем траву заваривать. Да и пообедать нужно. Уважаемый хозяин не возражает, что я тут распоряжаюсь?
— Нет-нет, уважаемый Имар, — довольно улыбнулся Сенерад, — пусть похозяйничает. Все собираюсь прислугу нанять или жениться — да вот времени нет. Кроме того, привык уже один жить. Сам себя обслуживаю. Но уже трудновато приходится — возраст не тот.
— А что, для вас жениться и нанять слугу — это одно и то же? — фыркнула Амела и ушла на кухню, всей своей спиной выражая неодобрение распоряжению деда. Ей ужасно хотелось услышать рассказ Неда.
— Вредная девчонка, — хохотнул Сенерад, — но симпатичная. Нед, тебе бы жениться на ней, если бы ты не был женат! Она тебя точно в люди выведет, даже если и не захочешь!
— А я и не женат, как выяснилось, — с каменным лицом заявил Нед, устало откидываясь на спинку стула.
— Как это? — не понял лекарь. — Ты же говорил, что женат на некой Санде. Ты мне все уши прожужжал про эту самую Санду, а теперь что — не женат?
— Выходит, так… слушайте.
Минут двадцать Нед рассказывал о том, что происходило у Хеверада. Мужчины молчали, а когда закончил, начали задавать вопросы. Это заняло еще двадцать минут — надо было объяснить, откуда взялась Санда, кто такой Жересар, ну и так далее. Весь рассказ уместился в сорок минут — можно сказать, была изложена вся жизнь Неда.
Пока Нед говорил, он не ел и не пил — не мог, ничего в глотку не лезло. И лишь когда закончил, отхлебнул травяного отвара, теплого, как кровь.
При мысли о крови ему стало противно пить, и Нед отодвинул кружку. Амела, участливо смотревшая на него, засуетилась и побежала на кухню с криком:
— Я сейчас тебе горячего налью! Бедненький!
— Где мои двадцать лет? — с усмешкой сказал Сенерад, глядя вслед ладной фигурке Амелы, — уж я бы не упустил такую красотку! Похоже, что она на тебя глаз положила, Нед. Эта девушка такова, что своего не упустит и чужое прихватит!
— Это точно, — невольно усмехнулся Имар, — несгибаемая букашка! Своего всегда добьется!
— Дед, я сколько раз говорила — не называй меня букашкой! Я все слышу, все! Из-за тебя, дед, эти два оболтуса меня насекомым называют! Тебе было бы приятно, если бы тебя насекомым называли? Жуком, например? Дед-жук, хорошо звучит, да?
— Выпорю! — коротко ответил Имар, нарочито сдвигая брови и делая суровое лицо. — Говори, да не заговаривайся!
— Вот так всегда! — жалобно запищала Амела. — Как меня, так можно! А как мужчин, так их не тронь! Кстати, когда мы пойдем бить негодяев? Надо вытаскивать девчонку из их лап! Вы чего расселись, глупости всякие тут говорите? Надо идти и выручать!