Серафина долго стояла неподвижно, прежде чем кивнуть, прикусив губу.
— Ну ведь это и хорошо, — улыбнулась она с самым мягким, чуть ли не материнским лицом, взглянув на Серафину. — Тебя, Серафину, это задело, но ты его приняла. С твоей-то, уж извини, гордостью. Ты переборола её и приняла тех, кому мы отказывать не в праве. И другие переборют, не дети маленькие. А что насчёт остальных? Как Каталина встретила эту новость?
— Холодно. Но ты знаешь, что она метит на моё место и не позволит себе ударить в грязь лицом или что-то высказать. А Лорейн и Флория… Ну Флория, она сама-то баронетесса в прошлом, не сказать, что прямо далека от него. Лорейн просто сдержана. Ей даже будто интересно…
— Ну и чудненько же! Если даже наша герцогиня держит себя в руках, то все просто обязаны принять его. А там уж стерпятся — сдружатся. Всё будет хорошо, ты зря так беспокоишься, слышишь?
— А если ему или его… — она не договорила, давая понять, что имеет ввиду, но Мелисса ободряюще улыбнулась.
— Никто до такого не опустится, попытаются вытравить его, максимум, но если он всадница, так пусть закаляет свой характер. В крайнем случае, как ты заметила, Каталина не даст никому с ним что-либо сделать, просто потому что уже гордость не позволит ей оплошать с первым мужчиной-всадницей.
— Да. Да, наверное, зря беспокоюсь… — выдохнула Серафина, как показалось Мелиссе, с облегчением.
— Давай, соберись, ты же глава небесных всадниц и хранительница шпиля. Войдёшь в историю как первая, открывшая среди грязных мужланов мальчишку с силой первородных! Ведь прославляются не только первые, но и те, кто им открыл путь!
— Да, ты права. Сделаем из него небесную всадницу, откроем его секрет и впишем себя в историю, — вытянулась она, убрав с лица непослушный локон.
— Вот, уже другой разговор, — кивнула Мелисса, после чего её улыбка стала шире, а голос бархатистей. — Слу-у-ушай, а я могу увидеть этого мальчишку? Ну просто взглянуть на него одним глазком?
— Мелисса, нет, — нахмурилась Серафина. — Даже не думай.
— Что не думай, о чём твоя развратная душа подумала? — захлопала та глазами.
— Я сейчас очень серьёзна, Мелисса, — у Серафины даже голос, её прежний, спокойный и властный, прорезался. — Я закрываю глаза на твои шалости, но только не здесь.
— Не понимаю, о чём речь, — словно ребёнок, посмотрела она куда-то в сторону, не давая увидеть глаза. При росте в два с небольшим метра против ста семидесяти пяти заглянуть в глаза было ей невозможно.
— Ты понимаешь. Пусть ты старше меня и уже давно знаешь, что делаешь, но не здесь. Я закрываю глаза на ваши проказы, но мне здесь устраивать подобного не нужно. Я ясно выражаюсь?