— Тех, кто раньше обитал на этих землях, — кивнула эльфийка. — Когда наши расы только вступали на жизненный путь, они были единоличными хозяевами этого мира, не зная ни врагов, ни конкурентов.
— Демоны?
— Их имён тысячи, и все они будут правдивы. Можешь звать их демонами, первородным злом, тьмой, что прячется в тех щелях, где не бывает солнечного света, и выходит с наступлением ночи.
— Я думал, это всё выдумки, и люди просто так назвали тварей, которые их пугали.
— Тварями тоже верно их называть, — не стала спорить эльфийка. — Одно можно сказать точно. Там, где хищники охотятся, чтобы не умереть с голоду, они убивали, потому что такова была их природа. Потому что они питались не плотью и кровью, а ужасом и страданиями.
— Душами? — догадался я, но эльфийка покачала головой.
— Нет, не душами. Эмоциями, коих больше всего перед смертью, когда мы испускаем последний вздох. То место, где вы были, знали как Врата Тьмы. Собственно, пещера и носит то название. Небесные всадницы, лучшие из лучших, не только наши, но и вашей империи, и агадарок, и даже облачных, отправились туда, чтобы раз и навсегда запечатать те врата. Многие сгинули тогда, оставив нас без знаний прошлого, которые постичь нам до сих пор не удалось. Но и жертва была велика, и мы до сих пор помним её.
— Агадарки считают, что их воительница закрыла врата единолично.
— Уверена, у них есть основания так думать, потому что единственной она и вернулась, — не стала та оспаривать историю. — Не потому, что сбежала, проявив трусость. Нет, её подвиг сложно переоценить. Но из-за удачи и собственной судьбы, которой было рано обрываться. Она же и сохранила для своего народа тайны прошлого.
— Какие?
— Часть. Не все, но некоторые, что оказались для остальных тайной. Потеряли ли агадарки их со временем или нет, но это был дар их воительницы, что выжила в тот день.
— А кто-нибудь из демонов выжил тогда?
— Если врата запечатаны, то там они и остались. Все, кто мог выбраться, несомненно встретились с небесными всадницами и были ими сражены.
— Но если кто-то да выжил? — всё же настаивал я.
— Тогда он давно прячется во тьме, боясь показать нос, — ответила эльфийка.
Прячется, боясь показать нос… Очень… похоже на нашего товарища, что мы встретили тогда на севере. Демон, что смог ускользнуть от остальных и прячется, копя силы, потому что единственное, чего он хочет, что его гложет и без чего он умирает с голоду — страдания и ужас. И по итогу именно этим всё и закончится, с его слов — страданием и ужасом, которое он в конце пожрёт.
Всё… сходилось. От его слов про то, что мы встретимся рано или поздно, до попытки тогда на севере устроить огромный бум. Значит…