— Хеймс! Ну, ты чего там сидишь один⁈ — крикнул мне Вальтарес и помахал рукой, пока остальные разливали какую-то жидкость по колбам. — Пошли к нам, как-никак мы теперь коллеги, да и без тебя ничего бы я не смог сделать еще наверно неделю! — натянув улыбку, я поднялся и направился к тройке игроков и вспомнил очередную Зарину фразу «Ты еще такой живой» . — Давай-давай! Не кисни с этими книжками, — сказал мне Вальтарес и вручил колбу на сто миллилитров заполненной прозрачной алкогольной жидкостью. — За ЖС!
— За ЖС! — произнесли все и подняли стаканы, я сделал это молча, а затем выпил слабоалкогольный ликер… Хм. Знакомый вкус.
— Раколанский? — спросил я, принюхиваясь к таре.
— Именно! Три куска за пузырь! Но повод того стоит. Долго лежала бутылочка. Не жалко раскупорить.
— Давайте на сегодня закончим, глаза уже болят, — сказал Лонг Вастаки, тот самый, начавший мой день в этой лабе. — Час уже ничего не решит, а так хоть пообщаемся немного. Повод же есть.
— Что, прямо тут? Или в кафе сходим? — уточнил Вальтарес, уже скинувший халат в инвентарь.
Мы остались в лаборатории, и просидели в ней примерно два часа, после чего все игроки покинули мой мир. Мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы пойти на свой корабль и запланировать свои будущие работы, определиться с новыми экспериментами и найти уже цель в жизни. Впрочем, ничего нового — я так каждый день заканчиваю…
А в следующие четыре дня, я не только начал работать как нормальных химик, но и стал отмечать, что со мной начались какие-то странности. Нет, не сразу и не резко, и даже не за один день, но это началось — неминуемо и неотвратимо. Сложно описать это явление, но у меня с сознания словно пали невидимые барьеры моего мироощущения. Наверно это можно сравнить с тем, что я перестал чувствовать себя человеком… Не знаю, виновна ли в этом Милана, но ее почерк определенно просматривался.
Первые изменения заметили мои товарищи по лаборатории, которые стали замечать, что я напевал странные песни. Мне об этом сообщили, мол « Бесит ». А уже после предупреждения и я заметил, что стал более требовательным как к себе, так и к окружающим. Отношение к эталону у меня стало каким-то острым, то что раньше меня устроило бы на уровне « Да — пойдет », сейчас мною воспринималось как « Все дерьмо — надо переделать ». Нервное состояние, ничем по сути не спровоцированное, могло напасть на меня резко и беспричинно, а затем оно могло смениться абсолютным спокойствием и умиротворенностью. Как у девицы с ПМС, только вот я был в медцентре — гормоны были в норме. Плюс чаще стал замечать, что некоторые события меня могут начать откровенно пугать, иные начинали нравиться. Но все это было исключительно временным, хоть и жутко неприятным. Что-то начало меняться вокруг, и если я был не в центре этого, то по крайне мере — недалеко от от него…