Пока я предавался мрачным мыслям о себе любимом, Чара, не дождавшаяся сочувствующих речей, уже собрала всех под свое командование и выдала координаты для прыжка к точке сбора, к точке, откуда возьмет начало новый народ Чалов. Серый гиперкосмос пролетел мимо меня мимолетно, но отнюдь не незаметно. Затем был выход в реальный космос, наполнивший радар Раша всем, что нам надлежало знать об этом месте во вселенной. У данной точки в пространстве не было названия, однако местное светило присутствовало: карлик с номером «РП-восемьдесят девять-К» . Две крохотные планеты были окутаны плотными облаками неизвестной мне природы, но главным было не это… Вся эта микросистема была усеяна миллиардами фрагментов уничтоженных космических кораблей и двух станций. У этой системы не может быть имени, ведь это просто огромное кладбище, еще помнящее о том, как может быть разрушительна война и что после нее остается. Даже смотреть на это было страшно, ведь сознание искренне пыталось восстановить ход событий, произошедших здесь века назад. И ведь никто не вернулся сюда, чтобы найти выживших, чтобы отдать долг памяти погибшим. Первородный хаос боя, затихал у данного карлика самостоятельно, лишенный внимания. Вся эта битва прошла абсолютно впустую, здесь умирали ради самого факта смерти, а не ради добычи или территории. Это страшно…
Еще не до конца понимая, что я делаю, направил Раш в гущу холодных могил, туда, где были самые крупные остовы уничтоженного наследия Чалов. Веками гравитация и сила планет пытались навести порядок в этой системе, но даже их попытки не увенчались успехом и здесь по-прежнему властвовал хаос. Но даже в нем, можно отыскать крохотную жемчужину, дарующую надежду на новую жизнь:
— Внимание! Обнаружено незанятое пространство. Разрушенная Космическая Станция. Статус строения — разрушена. Целостность — восемнадцать процентов. Данное бесхозное имущество не может быть захвачено или приобретено, пока статус целостности не достигнет минимальных двадцати пяти процентов.
Не давая команд, а лишь подавая пример, я пристыковался к одному из наиболее сохранившихся модулей безымянной станции. Далее выход на палубу, где никто меня не приветствовал, кроме ощущения, что в этой части вселенной мы чужие. Это место забыло те времена, когда ее наполняли живые создания. Лед острыми снежинками устилал все поверхности темной станции, сверкал в лучах наших фонарей, словно праздничное убранство старухи с косой. Ни атмосферы, ни тепла, ни одной живой души.
Я повернулся к двум командирам, что уже успели появиться за моей спиной.