Схватив, наконец, мои запястья, он резко встряхивает меня, за что тут же получает по колену.
Громко взвывает от боли, отпуская меня, и вдруг отлетает назад на пару метров.
– Я же предупреждал, Андрюха, – склоняется над ним Просекин, – обидишь – урою.
– Сука–а–а–а–а–а… – стонет Николаев, держась за лицо, – но–о–ос!
В порыве бросаюсь к нему, но Авдеенко меня опережает. Падает перед ним на колени и пытается посмотреть, что там Паша ему разбил. Поднявшись на локте, тот смотрт на меня.
– Ничего не было, Кать, – гнусавит он, – я только что приехал…
– Не ври… не только что… – всхлипываю, ловя взгляд Есении.
Если это провокация и подстава, то она удалась. По хитро сощуренным ее глазам понимаю, что права.
– Андрюш, пойдем в дом… там аптечка есть. Надо кровь остановить.
Смотрю на них, а внутри ревность когтями скребет. Я точно знаю, что было, если бы я не приехала.
– С ними пойдешь Андрюше кровь останавливать или поедем? – спрашивает ровно Пашка.
Бросаю на них взгляд ещё раз и отворачиваюсь. По лицу текут слёзы. Это видят по меньшей мере двадцать человек.
– Поедем.
Наградив хмурым взглядом, он берет мою руку и ведет к выходу.
– Катя! – кричит Андрей вдогонку, но я нахожу в себе силы не обернуться.
Идем, кажется, целую вечность, потому что все присутствующие уже в курсе, что произошло и теперь ковыряют меня ехидно – злорадными взглядами.
– Паш, уходишь уже?… Может, вернешься потом? – пристают к нему какие–то девицы.
Мне настолько плохо, что абсолютно все равно, вернется он сюда потом или нет. Главное, сейчас самой побыстрее отсюда уехать.
Тот что–то отвечает, подталкивая меня в спину в сторону выхода. Я откровенно реву, понимая, что Андрей предал меня.
И что я стала посмешищем.
– Довольна? – бьет по больному Пашка.
– Довольна! – выкрикиваю, срываясь на нем.
– Я так и знал, что рано или поздно он наставит тебе рога, – говорит, не обращая внимания на мой выпад.
Заводит двигатель и сразу трогает машину с места. Я делаю вид, что не замечаю, как на меня пялятся провожающие нас взглядами друзья Авдеенко.
Ненавижу ее.
Ненавижу эту суку!…
– Да?… И почему же ты мне не сказал?
– Ты бы все равно не поверила, – говорит он, одной рукой удерживая руль, второй доставая из бардачка бутылку с водой.
Отвинчивает крышку, делает несколько глотков и передает ее мне. Я тоже смачиваю горло и убираю воду обратно. Вытерев слёзы обеими руками, громко шмыгаю носом.
– Можно я у тебя заночую?
Мазнув по мне взглядом, Паша недовольно поджимает губы.
– Не собираюсь подтирать тебе сопли.
– Я не буду реветь, – обещаю, сложив руки в молитвенном жесте, – пожалуйста, Пашунь!…