Не успел я встать с пенька, как из-за угла показались местные пацаны. Один нервничал и что-то торопливо шептал второму. Когда они оказались рядом, то я разобрал часть его фразы.
— … они же сразу поймут, что это мы. Или подумают на дядьку Фрокла, он же с германцем воевал тридцать лет назад и руки с глазом лишился…
— Мы просто им шины порежем и всё. Ну, выдерут они нас крапивой или хворостиной. Зато не успеют наших побить, пока станут шины клеить, — серьёзным тоном объяснял ему второй.
«Твою мать. Ещё этих малолетних мстителей тут не хватало», — с раздражением подумал я. А затем резко ухватил их обоих за уши и слегка вздёрнул вверх. Те вскрикнули и тут же замерли, придавленные заговором. — Велосипеды не трогать! Немцам не пакостить! Вы, охламоны, беду на свой дом навлечёте, всю семью сгубите! — после чего отпустил уши и отступил в сторону от пацанов на несколько секунд.
Те пару секунд стояли столами, а потом отмерли. Одновременно стали растирать уши, которые уже сильно покраснели после моих пальцев. М-да, не рассчитал я силу, хотя старался бережно всё делать.
— Это ты?
— Что? Это ты!
Мальчишки почти одновременно обидчиво посмотрели друг на друга и воскликнули. Потом ещё несколько секунд сопели. После чего один из них сказал:
— А ты что-то слышал?
— Что?
— Ну-у, — протянул первый, — что-то про дом. Не трогайте немцев, а то беду на дом навлечёте и всех сгубите. Как-то так.
— Э-э, — растерялся второй, а затем задумчиво пробормотал, — а знаешь, Федь, я тоже это слышал.
— Я знаю кто это был! — чуть ли не в полный голос завопил первый. И под вопросительным взглядом второго пацана заговорщицки прошептал. — Это домовой. Самый всамоделешный.
— Не бывает домовых, — возразил ему собеседник. Но сделал это с сильной неуверенностью в тоне.
В этот момент раздался выстрел из винтовки, заставивший нас всех вздрогнуть. Потеряв интерес к мальчишкам, я бросился на звук. К счастью, ничего страшного не произошло из того что я себе представил в голове, пока бежал. оказывается, немцы решили развлечься стрельбой по во́ронам, кружащихся в небе. Две крупные чёрные птицы закладывали круги высоко-высоко в небе. Немцы азартно палили по ним пару минут, спалив десятка два патронов. пока какому-то стрелку не повезло подстрелить одну из них. Падение во́рона вызвало радостный крик десятков глоток.
— Феликс, ты мне должен две пачки сигарет! — заорал кто-то из них, перекричав всех прочих. — Ты продул спор!
При виде мёртвой чёрной птицы в моей голове что-то щёлкнуло. Я вспомнил кое-что интересное, вычитанное в Книге Волхвов. Один раз я мимолётно уже вспоминал об этом. Дело было в крепости и речь шла о волчьем или медвежьем черепе. Но можно было использовать и птичьи. Причём они даже предпочтительнее в моей ситуации. Проведя над головой ворона, ястреба, филина или иной птицы особый ритуал, его можно было превратить в амулет. А уже с его помощью подчинять живую птицу того же вида и входить с ней в ментальную связь. То есть, я получал живой разведывательный беспилотник, чьи глаза становились моими.