— Эх, такую жирную цель упустили, — с сожалением сказал Иван. — Видал, там сколько танков было?
— Видал, видал, — ответил я ему, скидывая вещи. — Тут их таких много катается. Лучше подумай сколько подобных эшелонов скопится на станции в городе, когда мы тут перережем дорогу, — увидев, как Витька потянулся к катушке, сказал. — Пока не торопись, Вить. Я хочу ещё раз пройтись и получше замаскировать провод.
Вновь использовал заговор невидимости. С проводом пришлось повозиться. Мне всё казалось, что он буквально бросается в глаза. Что даже слепой гитлеровец увидит его, едва окажется рядом с фугасом.
Следующий состав прогрохотал примерно спустя час после первого. Но он оказался совсем маленьким. Всего двадцать четыре вагона-теплушки. Панкратов решил пропустить его и дождаться чего-то повкуснее.
И такая цель появилась ближе к сумеркам. За это время дважды проехала патрульная дрезина и полдюжины раз прошли парные патрули. И это не считая эшелонов. Те катались в среднем один в час. То есть, двадцать четыре состава в сутки. На наше счастье каждый раз вражеские солдаты топали по другую сторону железной дороги относительно моего фугаса. Впрочем, я и заряд устанавливал с особым расчётом. Одна обочина железного полотна была ровнее другой и менее заросшей мелким бурьяном с колючками. Вот патрульные и предпочитали передвигаться по ней.
— Цистерны, братцы! — радостно зашептал Иван, рассмотрев с вершины склона эшелон, до которого было ещё около полукилометра.
— Да не ори ты! — шикнул на него Сашка и с сильным сомнением в голосе добавил совсем уже тихо. — Нас бы не задело.
— Сплюнь, Саш, — посмотрел на него Витька.
Время замедлилось. Каждая секунда потянулась для нас со скоростью минуты. Наконец, паровоз доехал до фугаса. Пропустив его, дождавшись, когда он и тендеры с углём проедут мимо мины, Панкратов с силой опустил ручку на машинке.
В этот самый момент у меня в голове ярко сверкнула мысль:
«А если я что-то не так подключил? Или провод пробит где-то?».
И тут впереди рвануло. Сумерки осветились ярчайшей вспышкой. Земля подо мной затряслась. Через несколько секунд пришла воздушная волна, принёсшая пыль и дым. Видимость резко ухудшилась. Самочувствие тоже. Нас всех лихо приложило взрывом. Лёгкую контузию точно заработали. Явно не стоило накладывать наговор на все коробки со взрывчаткой. Пятьдесят килограмм тротила после такого вмешательства превратились в два-три центнера.
Насладиться уроном, нанесенным нами врагу, в первые минуты мы не могли. Слишком серьёзным оказалось воздействие на нас от взрыва. Перед глазами всё расплывалось, руки и ноги дрожали, не получалось вздохнуть полной грудью и накатывала тошнота. Мне поплохело больше, чем остальным. Сказались последствия истощения организма заговорами.