— Не пойдёт с повинной, когда вернётся к своим? — поинтересовался я у Сашки немного погодя.
— Нет, — уверенно сказал он мне. — А вот пулю в лоб может пустить. Но я его предупредил, что если так поступит, то его расписка мигом окажется в абвере, — чуть помолчал и добавил. — Нам с этим фашистом очень повезло. он один стоит, как целый эшелон с танками.
Станцию мы взорвали ночью. Я принёс к цистернам центнер заговоренной взрывчатки и подорвал её, когда рядом с ними встал паровоз, притащивший очередной эшелон теплушек. От мощного взрыва и бурного потока воды погибли несколько сотен вражеских солдат, скученных в вагонах. Во время паники с помощью гранат разрушил все стрелки, полностью парализовав движение составов через станцию. К утру недалеко от станции скопилось пять эшелонов, которые гитлеровцы не смогли перекинуть на другое направление «чугунки». И среди них оказались два состава, которые были заполнены танками. Всего около сотни Т-2, Т-3 и Т-4 с небольшим вкраплением «штуг» и бронеавтомобилей. Это была цель, которую нельзя упустить ни в коем случае. Ремонт путей уже вот-вот должен был быть закончен. Но, как говориться, чуть-чуть не считается. Сюда бы наши штурмовики или бомбардировщики навести. Но Витька после радиосеанса сообщил, что авианалёта не будет. Все самолёты заняты в киевском районе, бомбя немецкие позиции и срывая вражеские атаки.
К эшелонам пошёл я один, так как из-за огромного количества охраны и параноидальных охранных мер моя группа не имела ни малейших шансов выполнить задачу.
Действовал я почти также, как на дороге, на которой устроил засаду на колонну вражеской бронетехники. Здесь вышло всё даже ещё легче. Бронемашины стояли чуть ли не впритык друг к другу. На них по-походному крепились канистры с бензином, полные до самого горлышка. Видимо, предполагалось чуть ли не с ходу бросить тех в бой. Такое решение противника было мне только на руку.
Заговорённые и обычные гранаты принялись разить вражескую технику.
— Ну, с богом, — шепнул я себе под нос и метнул первую М24 на крышу моторного отсека Т-4. Мощный взрыв заговоренного снаряда разорвал тонкие в сравнении с остальной бронёй пластины металла и почти скинул танк с платформы. Чуть-чуть досталось стоящей на этой же платформе второй «четверке».
Вторую гранату метнул в следующий танк, а потом очередью из автомата прошёлся по канистрам на танках на двух платформах. Надежда на то, что топливо вспыхнет от высекаемых пулями искр, увы, не оправдалась. Всё-таки, ППД использовал патроны ТТ, те самые, у которых стальной сердечник. Пришлось поджигать по старинке спичками, рискуя самому вспыхнуть, как факел.