Моё сердце рухнуло. — Нет! — я слишком резко дернула рюкзак на себя. — Там… там лекарства Алисы. И её любимая игрушка, без которой она не уснет. Я сама отнесу.
Артём сузил глаза. Он долго всматривался в моё лицо, словно пытаясь прочитать мысли сквозь кожу. Я замерла, боясь даже дышать. Если он сейчас заглянет внутрь… если он найдет папку своего отца…
— Ты стала слишком дерганой, — наконец произнес он, отпуская мою руку. — Хорошо. Отнеси сумку. У тебя десять минут. Я жду тебя внизу. И надень то синее платье. Оно тебе идет гораздо больше, чем эти джинсы и старый свитер.
Я бежала по лестнице, задыхаясь. Влетев в свою комнату, я лихорадочно вытащила папку из рюкзака. Куда её спрятать? Под матрас? Слишком банально. В шкаф? Его могут проверять горничные. Я огляделась. В углу стоял тяжелый антикварный комод с резными ножками. Между его дном и полом был узкий зазор, закрытый декоративной планкой. Я опустилась на колени и просунула папку туда, задвинув её в самую глубь.
«Только бы не нашли. Только бы не нашли».
Я переоделась в шелк, который казался мне холодным доспехом. В зеркале отразилась женщина с лихорадочным блеском в глазах и бледными щеками. Я выглядела как заговорщица, которой нечего терять.
Терраса была освещена свечами. Стол, накрытый на двоих, стоял у самого края, откуда открывался вид на огни города и темную стену леса. Артём уже сидел там, разливая вино.
— Садись, — он указал на стул напротив. — Сегодня мы не будем говорить о бизнесе. И о «Вершине». И о долгах.
— О чем же тогда? — я пригубила вино, чувствуя, как оно обжигает горло. — У нас не осталось других тем, Артём. Ты выжег всё остальное пять лет назад.
— Ты всё еще злишься, — он посмотрел на меня сквозь пламя свечи. — Это хорошо. Злость лучше, чем равнодушие. Она означает, что тебе не всё равно, что я о тебе думаю.
— Мне не всё равно только в одном смысле: я хочу знать, когда этот фарс закончится и ты отпустишь нас.
— Никогда, Лия, — он произнес это так спокойно, будто констатировал факт о погоде. — Я уже говорил: ты — часть моей жизни. Теперь — законная. Я подал документы на признание отцовства и установление совместного проживания. Суд примет решение в мою пользу в кратчайшие сроки.
— Ты не можешь просто присвоить людей, Артём! Мы не твои земельные участки!
Он вдруг встал, обошел стол и наклонился ко мне, упираясь руками в подлокотники моего кресла. Я оказалась в ловушке его тела и его запаха. — Пять лет я жил с дырой в груди, — прошептал он, и в его голосе я услышала ту самую пугающую искренность, которая обезоруживала сильнее любого гнева. — Я строил эти башни, я зарабатывал миллиарды, но каждый вечер я возвращался в пустой дом и ненавидел тебя за то, что ты сделала, за то что ты сдалась тогда и ушла пропав бесследно. А теперь ты здесь. И ты думаешь, я позволю тебе снова исчезнуть?