– Решишь, — нервно смеюсь. — Если бы ты не пошёл мне помогать, этого бы не было…
– Но ты сама сказала, что у тебя проблемы, — прищуривается.
– А ты мог не соглашаться! — выпаливаю слишком громко. Понимаю, что вина только на мне, но
остановиться не могу. Клаустрофобия, откуда-то взявшаяся, не даёт собраться. Никогда раньше
не страдала этим, но в одной комнате с Пятницким она только усиливается. Его запах заполняет
ноздри, взгляду некуда деться, и становится всё труднее дышать.
– Арин, — Пятницкий вдруг берёт меня за плечи. Я вся сжимаюсь, втягиваюсь в себя. —
Успокойся. Дыши. С каких пор ты боишься замкнутых пространств?
Я замираю, смотрю ему в глаза — пристально, не отрываясь.
Я боюсь не маленькой комнаты, Август. Я боюсь того, что ты рядом.
Боюсь, что чувства вспыхнут снова. Что мне опять захочется семьи. С тобой. И я прощу тебя,
как слепая дура, только потому, что хочу, чтобы у дочери был отец.
Вот это пугает меня больше всего.
Но я не могу ответить. Будто кто-то перекрыл кислород.
И, может, лучше бы я сказала хоть что-то.
Потому что Пятницкий неожиданно наклоняется. А я стою, как истукан, когда он внезапно
врывается в мой рот горячим, жадным поцелуем.
Его губы накрывают мои — горячо, жадно. Он нападает на меня, как ураган, как неукротимый
тайфун, сметающий всё на своём пути. Я не могу пошевелиться, словно оцепенела. Сердце бешено
колотится, дыхание сбивается, грудь сдавливает.
Я ощущаю его ладонь на своей талии, чувствую его запах, его тепло, проникающее сквозь
одежду. Всё вокруг будто замирает, растворяется в этом поцелуе, и я невольно отвечаю, даю
слабину.
Но это же и приводит меня в чувство, вырывает из паники, возвращает к реальности. Вот чего
я боялась! Что он приблизится ко мне, поцелует — и у меня внутри всё рухнет и тут же
воскреснет.
Я не успеваю ничего понять. Пытаюсь оттолкнуть Августа, но не выходит — он словно стена, не
сдвинуть. Вот же шкаф тяжёлый!
Собравшись с силами, отрываюсь от него и тут же начинаю колотить по его плечам.
— Август! — восклицаю, почти выкрикиваю, совсем забыв о спящей дочке за дверью.
Имя бывшего мужа будто стопорит его. Он замирает, удивлённо смотрит на меня. Почему-то он
обескуражен, хотя это я должна быть в растерянности. Но сейчас из меня вырывается волна
возмущения, смешанная со страхом. Господи, только бы я смогла выбросить этот поцелуй из
головы, как только за ним захлопнется дверь.
— Я просто приводил тебя в чувства, — оправдывается он.