– Пока не знаю, – задумчиво отвечает он. – С виду всё в порядке. Только…
Он смотрит на трубы у входа, поворачивает какие-то вентили внизу, со стороны унитаза. Я
молчу, не мешаю. Проделав несколько манипуляций, Пятницкий открывает кран в душевой кабине –
и вода вдруг начинает литься.
– Вот и вся поломка, – усмехается он, смачивая руки. – Кто-то просто перекрыл воду. Судя по
тому, что ты успела искупаться…
Он смотрит на мои влажные волосы, а затем переводит взгляд на закрытую дверь.
– А Настёна уже спит, она очень не хотела купаться.
– Она, наверное, случайно, – неловко улыбаюсь, вспоминая, как эта матрёшка ползала тут
неподалёку, пока я купалась за шторой в душевой.
– Главное не ругай её, – говорит так, будто просит.
– Не за что ругать. Проблема быстро решилась. Спасибо тебе огромное за то, что завтра утром
мне не придётся бегать по комнатам в поисках рукастого человека и краснеть из-за такой
ерунды, – тараторю, уже направляясь к выходу и дёргая за ручку двери. Но она не поддаётся.
Дёргаю сильнее. – Да что ж такое…
– Что там?
– Замок заклинило.
С чего бы? Ах, недавно же было подобное!
В голове всплывает тот самый вечер, когда Настя спряталась в ванной, закрылась изнутри и не
могла выйти. Тогда я думала, что она просто играет, а оказалось — она действительно не могла
выбраться… Дверь открывается свободно только с той стороны.
– Дай попробую, — мужчина хватает меня за плечи и отставляет, как ненужную статуэтку.
Подходит к двери, дергает за ручку, и… Ничего.
– Хм, неисправно. Такое уже случалось?
– Было, — ворчу себе под нос, скрещивая руки на груди. Замечательно! Здесь и так едва ли
наберётся пять квадратных метров — стоим, как в консервной банке, а теперь ещё и застряли! —
Разочек.
– Надо менять, — говорит он спокойно, внимательно осматривая дверь.
– Что, взламывать собрался?
– А ты как выбиралась?
– Тогда Настя в первый раз застряла, я ей открывала. Надо Настю будить.
Я уже прикидываю, как бы обойти эту скалу, чтобы постучать в дверь и разбудить дочь, как
вдруг мужчина разворачивается ко мне широкой грудью, полностью заслоняя проход.
– Нет, дочку будить нельзя. Детский сон важен.
– А что ты предлагаешь? — спрашиваю с раздражением, голос дрожит.
Здесь уже невозможно дышать, несмотря на вытяжку! Воздух густой, тяжелый, и паника медленно
подбирается к горлу… Места мало, Август рядом, и… Я не знаю, что ещё, но становится
по-настоящему страшно!
– Подождать, пока она проснётся. Или пока я решу проблему.