Не помню, как дохожу до нашего дома. Влетаю в наши крохотные квадратные метры, сердце
замирает от волнения. Дочка сидит на кровати и смотрит мультики. Завидев меня, она тут же
вскакивает и бросается навстречу.
— Мамочка, я скучала!
Я опускаюсь на колени, обнимаю её крепко-крепко, вдыхаю запах её волос, тёплый и родной.
Всё остальное перестаёт существовать. Только мы вдвоём, только её маленькие ладошки на моих
щеках, только её смех и сияющие глаза.
— Я тоже скучала, котёнок, — шепчу я, и впервые за день улыбаюсь по-настоящему.
— Смотри, что я нарисовала! — она вырывается из моих объятий, подбегает к столику и с
гордостью показывает свои рисунки. Я восхищаюсь ими, будто это шедевры великих художников, и
вижу, как она светится от счастья. Но вдруг её лицо омрачается.
— Ты сейчас опять уйдёшь? — спрашивает она тихо, опуская глаза.
— Надо, — с трудом выговариваю я, чувствуя, как сжимается сердце.
— Ладно, — она топает ножкой, надувает губки. — Я подожду. Когда уже этот вечер-р-р? — и,
как маленькая старушка, начинает ворчать, смешно морща носик.
Я улыбаюсь сквозь слёзы, встаю с корточек и спешу на нашу мини-кухню. Всё-таки комнаты
здесь удобные — сразу с небольшой кухней и ванной. Не надо стоять в очередях, как в
общежитии.
— Сейчас оставлю тебе конфет, — говорю я, роясь в сумке в поисках сладостей, оставшихся
после поездки.
В этот момент отвлекаюсь на личный телефон. На экране — новое сообщение, от которого внутри
всё сводит:
«Где вы? Приехал, вас нет дома».
Сердце сжимается от тревоги. Я не отвечаю, быстро блокирую телефон и, на всякий случай,
выключаю его совсем. Внутреннего, выделенного отелем, хватит для любых целей.
Оставив дочку снова одну, с тяжёлым сердцем убегаю на работу.
– Куда ты испарился? – ласково произносит Лиза, подходит со спины и мягко гладит меня по
плечам.
Меня передёргивает. Я делаю шаг вперёд, чтобы избавиться от её рук.
Паршиво. До того момента, как увидел Арину, всё было нормально.
Я впервые за эти годы после развода решил впустить в свою жизнь женщину. Ради Маши. Чтобы у
неё была мама.
И Лизу к себе подпустил, видя, как она хорошо относится к моей дочери. И сам стал к ней
неравнодушен, даже благодарен, что иногда помогает мне.
А теперь… Каждое прикосновение другой женщины вызывает в голове образ Арины. Я всё ещё не
забыл. Всё ещё чувствую вину. Две вины. Первая — за то, что тогда она потеряла нашего
ребёнка. А вторая… Касается моей дочки.
– Звонил Артемий, скоро привезёт Машу. Надо будет встретить её, – коротко отвечаю.