За эти дни он превратился в тень. Под глазами залегли синие круги, щеки впали, рубашка висела на нём мешком, словно похудел за неделю. Он брился, но небрежно, оставляя мелкие порезы на подбородке. Иногда я ловила себя на мысли, что если бы не знала правды, то, наверное, пожалела бы его. Подумала бы: «Какой любящий муж, как переживает за жену».
Но я знала. И жалости не было. Была только ледяная решимость.
Мама звонила каждый вечер. Её голос в трубке дрожал от волнения, и каждый раз, когда я слышала его, внутри что-то надламывалось.
— Доченька, ну как ты? — спрашивала она, и я слышала, как она сдерживает слёзы. — Ты даже не представляешь, как мы с отцом перепугались. Нам этот… Сережа твой позвонил, сказал, что ты в аварию попала. Мы чуть с ума не сошли! Я первым же поездом хотела к тебе, но он сказал, что ты в стабильном состоянии, что нельзя волновать…
— Мам, я в порядке, правда, — успокаивала я её, хотя голос звучал глухо. — Меня скоро выпишут.
— Алиса, доченька, заклинаю тебя, больше никогда не садись за руль в таком состоянии! Ты хоть понимаешь, что могло случиться? — мамин голос срывался. — Врач сказал, ты на встречку вылетела, хорошо, скорость сбросить успела. А если бы нет?
Я молчала. Встречка. Значит, я действительно летела, ничего не соображая.
— Алис, — мама понизила голос, — ты действительно ничего не помнишь? Совсем ничего? Ни аварии, ни того, что было до?
— Помню семью, — ответила я спокойно. — Тебя помню, папу помню. Детство помню, учебу, работу. А его… — я сделала паузу, — мужа своего не помню.
В трубке повисло молчание. Потом мама выдохнула, и в этом выдохе смешались облегчение и тревога.
— Алиса, ты как хочешь поступить? Когда выпишут, куда поедешь? К нему?
— Нет, — ответила я тверже, чем ожидала. — Не хочу я к нему. Не помню я его, мам. Чужой человек. Зачем мне с чужим человеком жить?
— Правильно, дочка, — неожиданно поддержала меня мать. — Я тебе деньги переведу, сколько скажешь. Сними квартиру, поживи одна. Или лучше приезжай к нам, в родной город. Поживешь пока с нами, отдохнёшь от всего. Мы с папой будем только рады. А там, глядишь, и память вернётся, и разберёшься, что к чему.
У меня защипало в глазах. Мама. Родная. Единственный человек, который всегда на моей стороне. Но ехать к родителям — значит сдаться. Значит, признать, что он сломал меня. Нет. Я справлюсь сама. Я должна справиться сама.
— Спасибо, мамуль, — прошептала я. — Я справлюсь. У меня есть работа, есть коллеги. Не волнуйся за меня. Я позвоню, как выпишут, хорошо?
— Хорошо, доченька. Мы с папой тебя очень любим. Береги себя.