Я смотрела на Серёжу и чувствовала, как уголок губ дёргается в горькой усмешке. Амнезия? Если бы… Я помню всё. Каждую деталь. Каждый звук. Каждый удар собственного разбитого сердца.
Муж подошел ближе, сел на край кровати, осторожно, словно боялся спугнуть, протянул руку, чтобы коснуться моей ладони.
— Алис, — тихо позвал он. — Ты, правда, ничего не помнишь? Совсем?
Я смотрела на его руку, замершую в воздухе, и внутри всё сжалось от омерзения. Медленно, с неимоверным усилием, я отдёрнула свою ладонь в сторону, пряча под одеяло. Поймала его растерянный, испуганный взгляд и, чётко выговаривая каждое слово сухими, потрескавшимися губами, произнесла:
— Ни-че-го. И вас, простите, тоже не помню.
У Сергея буквально отвисла челюсть. Глаза расширились, став почти детскими, беспомощными. Он моргнул раз, другой, словно проверял, не ослышался ли.
— Как… как это «меня не помнишь»? — голос его сорвался на хрип. — Алиса, мы… мы же любим друг друга! Год вместе! Год счастливого брака! Я твой муж! Ты не можешь меня забыть!
Он снова потянулся ко мне, но я дёрнулась, насколько позволяло затёкшее тело, и прошипела:
— Я сказала — не смейте ко мне прикасаться. Я вас не знаю. И доверия вы у меня не вызываете.
Муженёк застыл, сражённый наповал. Растерянность на его лице сменилась чем-то, похожим на панику. Он запустил пятерню в волосы, дёрнул себя за пряди, вскочил, заметался по палате.
— Этого не может быть… Алиса, ну вспомни! Наше знакомство в ресторане! Как ты назвалась шефом! Как я ждал тебя у входа!
Я смотрела на его метания холодно, отстранённо, как на интересный спектакль. И внутри, там, где ещё час назад была лишь выжженная пустыня боли, начало зарождаться что-то новое. Холодное. Острое. Это был план.
Он мечется? Он страдает? Ему больно, что жена его не помнит? Какая трогательная забота. А каково было мне, когда я увидела его с этой… Как мне было больно? Он хочет, чтобы я вспомнила нашу любовь? Пусть. Я вспомню. Я всё вспомню. И я сделаю так, чтобы он вспомнил этот день так же отчётливо, как я буду помнить его измену.
Я сделаю вид, что ничего не знаю. Буду изображать амнезию, сколько потребуется. Пусть помучается, пусть походит на цыпочках вокруг «больной жены», пусть почувствует себя виноватым, даже не зная, за что. А когда он расслабится, когда поверит, что я действительно ничего не помню, что мы можем начать всё сначала…
Я усмехнулась про себя, глядя, как он нервно теребит пуговицу на рубашке.
Он хочет любви? Он получит любовь. Только не мою. Я найду того, кто поможет мне воплотить мой план в жизнь. Я изменю ему. Изменю так же хладнокровно, так же цинично, как он изменил мне. И сделаю всё, чтобы он узнал. Чтобы увидел своими глазами. Чтобы его сердце разорвалось так же, как мое в той проклятой студии.