[2] Кольцевая автомобильная дорога вокруг Санкт-Петербурга (А118, КАД)
[3] Западный скоростной диаметр (ЗСД) — внутригородская платная автомагистраль в Санкт-Петербурге
От всей широты души
‘
Extremis malis extrema remedia
‘
«Отчаянные времена требуют отчаянных мер»
Очень древнеримский полководец
Кирилл
Не просто кровавой пеленой накрыло, я, вообще, кажется, человеческий облик утратил. Как добежал — не помнил, сначала прямым в рыло, потом выдернуть из наглых лап Клару, отбросить ее воспиталке в руки, и по печени этой твари, по печени.
Метелил его в лучших традициях своей бурной и буйной молодости, когда мама не видела: куда попадет, туда и ладно, не на ринге. Да и сдохнет — скатертью дорога.
Очнулся, лишь когда он рухнул на землю, а издалека завопила Ларчик:
— Ка-а-айл! Ка-а-айл!
Крошка моя. Пнул это дерьмо еще раз, хрен с ним, потом разберемся, и метнулся на зов.
Моя самая маленькая любимая женщина тряслась в моих объятьях, как осенний листок, стучала зубами, заикалась, шмыгала носом, уливалась слезами и соплями.
А Елена Петровна вызывала охрану и ментов.
Вовремя, конечно.
Сел на землю, где стоял, сжал свою радость в руках, качался из стороны в сторону, что-то идиотское и утешительное ей шептал — заговаривал, как разбитые коленки в детстве.
Естественно, пока «мигалки» прибыли, урода и след простыл, но хоть Клара выть перестала.
Документы все подписали уже ближе к десяти вечера, а участковый, явившийся следом за дежурной группой быстрого реагирования, мрачно напророчил:
— Хрен мы его найдем. Камеры тут пишут только дорогу, на площадку не смотрят. В темноте его никто толком не разглядел. Появился он внезапно из-за дерева. Подхватил ребенка и хотел свалить. Но не смог.
Здесь хмыкнули оба: и Клара, и Елена Петровна показали себя очень боевыми дамами. Только одну все еще потряхивает у меня в руках, а вторую увезла «Скорая» с сердечным приступом.
Обменявшись контактами и договорившись держать друг друга в курсе, разошлись. Пока добирались до дома, с Кларой говорили: что с ней случилось, что уже все прошло, что я пришел и ее спас. Обсуждали со всех сторон.
Хвалил мелкую:
— Ты молодец! Если что не так — не терпи, не молчи. Все правильно сделала. Надо орать и погромче. Умничка.
Сестра вроде, выплеснув первые эмоции и переживания, даже успокоилась. Выпили перед сном теплого молока после ванны с лавандовой пеной и под Моцарта с его колыбельными уснули. Оба.
Чтобы посреди ночи я подскочил от Клариного ора.
Подхватил на руки, разбудил, укутал в одеяло, а потом долго носил на руках и пел, как в детстве: