А чего нам еще?
Их пед.состав сразу прочухал, что за сокровище им перепало, поэтому сестрицу там полюбили практически с порога, и она ходила туда королевой.
Как-то мы с Андрюхой в выходные, пока мама была на очередном семинаре, решили приколоться:
— Ну, и кто это у нас тут такой? Кто будет полдник?
Только что проснувшаяся Кларисса, в розовой пижамке с единорогами, посмотрела на нас, как на недоумков. Потом закатила глаза и выдала:
— Я — Королева. Несите йогурт!
Ну, мы с папашкой ее охренели мощно, но йогурт, естественно, принесли.
А что холопам остается? Только слушаться и не отсвечивать, такие дела.
Ну а сейчас, предвкушая развеселые выходные в компании зажигалочки-сестры, я несусь сквозь густые октябрьские сумерки, через полгорода за своим сокровищем.
На самом деле, по КАД [2] и ЗСД [3] путь не сильно далекий, но есть нюансы.
Как назло, пятница проявила себя во всей красе: пробки, идиотские аварии, очень медленный и плотный поток на дорогах. Добирался час вместо обычных двадцати минут. Приехал за полчаса до дедлайна.
Капец. Если воспиталки матери стукнут, то прилетит мне не хило.
Но все эти глупые и пустые мысли с переживаниями вылетели вмиг из головы, когда я завернул во двор, где располагалась обычная детская площадка, на которую выходил тусить наш сад.
Только глянул на окна группы, они у нас два последних слева на первом этаже. Темно. Значит, гуляют.
— О, и место есть, воткнуться рядом, — пробормотал себе, заруливая в случайно сохранившуюся нишу неподалеку от входа в сад, рядом с уже припаркованными на ночь тачками здешних жителей.
А потом поглядел на площадку, обычно освещенную двумя мощными фонарями.
И охренел, да так, что вылетел из тачки, насрав на ключи, телефон и прочее.
В густой уже октябрьской вечерней темноте, чуть подсвеченной одинокой лампой над дверью в сад, на детской площадке происходило нечто .
Перепрыгнул через метровый заборчик и помчал напролом, прямо по газону, подозревая, что сердце мое может просто остановиться по дороге.
В углу детской площадки, у самой высокой и горячо любимой Кларой горки, Елена Петровна, пожилая и строгая воспитательница группы Ларчика, лупила кожаной папкой с документами, которые подписывали родители, когда разбирали своих чад, какого-то мужика в темном спортивном костюме с капюшоном на башке.
Орала и ругалась, била его нещадно, яростно лупя его куда попало. И хрен бы с ним, бьет — значит, заслужил.
Но у этого урода в руках извивалась и верещала моя сестра.
[1] «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена» в Санкт-Петербурге