— Попытка доступа на территорию лица, не имеющего на это никакого права, — изрядно подобрел после демонстрации документов Старший группы охраны.
— А Семеныч где? — уточнил на всякий случай.
Мужик, примерно Андрюхин ровесник, может, чуть старше, оглянулся по сторонам и вполголоса поделился новостями:
— Нас вызвали по тревоге. Левый хмырь ломился в дверь сада с неясными намерениями. Семеныч вышел его шугануть, а тот ему угрожал, да так неудачно, что пришлось потом «Скорую» вызывать.
Ни фига себе, понесло Парланда по кочкам. Ведь точно он, скотина, заявился.
— Камеры показали, что этот хрен в пальто деда нашего бравого только оттолкнул, а вот рухнул головой об кирпичный угол лестницы Сергей Семенович неудачно уже сам. Ну, тетки сирену включили и нас вызвали, — парень махнул рукой в сторону, где была группа Клариссы, — мы приехали за шесть минут, никого у входа нет. А там, у малышей, вой и крики. Сейчас вроде угомонились, но ты давай, чеши туда, да свою голосистую сестрицу забирай. Сегодня еще один концерт мы не потянем. Вот она орала, кошмар, все оглохли. Как вы с ней живете?
Надо будет похвалить мою умницу.
Все четко сделала, как договаривались.
Когда я осторожно засунул нос в игровую, то картину застал занятную: настороженный Сеня сидел в углу, с игрушечным автоматом и саблей в руках, а Клара за столиком жевала булочку, запивая чем-то из кружки, и время от времени поглаживала по голове лежащую на ковре среди мячей, кубиков и кукол Любу.
— Кайл! Кайл! — заметила меня первой, запихнула в рот остаток булки и помчалась ко мне маленькой кометой.
Хорошо, что я присел в дверях и на косяк плечом оперся, иначе снесла бы.
— Он пишол! Опять пишол! Мы видели! В окно… — заголосила так, что если кто-то в группе и упустил мое прибытие, то теперь уж не забудут.
Из кухни выглянула вторая воспитательница:
— Здравствуйте. Вы Клару заберете? А Сеню?
Да, «сарафанное радио» уже новости разнесло, и все в курсе, где теперь Люба с сыном проживают. И это, кстати, к лучшему.
Кивнул, а для малышей добавил:
— Собирайтесь, поедем по делам.
А глядя на бледную, заплаканную малышку, скинул обувь и прошел в группу. Помог подняться с ковра, прижал на минутку к себе:
— Давай, моя радость. Собирайся, сдавай пост, да поедем. Какая-то ты бледненькая. Надо на свежий воздух…
Люба мелко закивала, но ничего от нее я так и не услышал, зато сестрица, пока подгоняла Сеню в раздевалку, а потом командовала его процессом переоблачения в уличную одежду, успевала еще и меня просвещать:
— Этот гад хотел заблать Сеню. Тотьно! Люба плакала… много плакала. Я клитяла, как ты сказал. Все бегали злые, но тебе позвонили. Я молодес?