А поцелуй, который после этого заявления мне перепал, очень живо напомнил все те страсти, что у нас полыхали, когда мы только поженились в первый раз и энтузиазмом наверстывали упущенное время.
— Опять? — хихикнула, интенсивно розовея щеками и ушами.
— Снова. И всегда, — муж чуть прикусил мочку уха и выдохнул в него. — Хотел спросить у тебя. Сегодня звонил отец, уточнял, приедем ли мы к ним в новогодние праздники?
Я заулыбалась, потому что пару раз в году бывать у родителей Андрея мне нравилось. Там я была центром Вселенной, даже после появления Клары. Меня любили и баловали.
— Ой-ой-ой, — начала соображать. — Самолёт в этот раз мимо. Но если ты нас отвезёшь на машине, то мы приедем.
Андрей сначала кивнул, а потом всполошился:
— Так всё! Нам машину надо менять…
— Успокойся. Зачем? Наша очень хорошая.
— Семья расширяется. Скоро мы все в нее не влезем, — заворчал муж, потянувшись за телефоном.
Отняла ненужный сейчас ему гаджет. Положила рядом на тумбочку:
— Это будет ещё не скоро, раз. И два — мне кажется, что Кир в ближайшее время от нас отделится и будет лишь изредка навещать. Вырос мой мальчик, а я и не заметила.
И тут с тумбочки донеслась мелодия из «Форсажа».
— А вот и «наш малыш», — хмыкнул муж, чмокнул меня в нос и вышел в коридор.
По возвращении вид у него был озадаченный:
— Права ты, любимая. У Кира появилась «активная личная жизнь».
Улыбнулись друг другу хоть и с пониманием, но слегка печально.
Увы, такова жизнь: дети растут, вылетают из гнезда и образовывают свое.
И это правильно.
Просто немного грустно.
Решительно
‘По зеленым полям, по тенистым садам,
По аллеям ночным и весенним дворам.
Вновь пройду я один, никого не виня.
Здесь немного есть радости и для меня.
И для тебя, любимая моя, любимая моя…’
А. Шаганов, Э. Коган «Просто любовь»
Кирилл
Нас, конечно, растащили. Хоть я ему и накидал, но явно недостаточно и за Лару, и за Любочку, ну и за наши клубы тоже. Кстати, хотел еще за мать добавить, но не сложилось.
Какие-то мужики, явившиеся в кои-то веки, забирать своих отпрысков из сада, и охранник решили, что чувак на «Порше», конечно, невиновен. Что за идиоты, а?
Все же общественные установки, раболепствование перед богатыми — великое зло. Только и остается, что скрипеть зубами про себя и вопрошать:
— Почему у меня всегда так бывает, по-дурацки?
Пока я эмоционально объяснял проклятым энтузиастам и общественности, какие они дебилы, Парланд, рыкнув нам с Любой:
— Вы пожалеете! — прыгнул в свою тачку и, конечно, свалил.
Ну, ничего. Теперь-то мне есть и что сказать, и что сделать. Да и засветился этот урод так, что уже не отмажется.