Но всего этого для правильного настроя совершенно определенно ей мало. Поэтому у нас… будет еще, да?
Пока моя будущая невестка пыталась как-то уложить в голове новые повороты истории, я полезла в телефон.
И изрядно обалдела.
— Погоди, — отмахнулась, когда она собралась что-то уточнить. — Погоди. Не может быть… — и прокрутила ролик, в новостной ленте на самое начало.
Вдохнула, выдохнула, зажмурилась, пытаясь… развидеть.
Жестом показала Любе, что мне нужно и снова сунулась в телефон, чувствуя, как по щекам потекли-таки слезы.
А после того как встревоженная и слегка любопытствующая Люба сначала принесла мне корвалола, а потом тоже влезла посмотреть новостной контент, нацедить капель пришлось и ей.
Явившийся в этот момент на кухню, Андрей сначала насторожился, потом изъял у нас телефон, быстро просмотрел запись с чьего-то регистратора, опубликованную только что в паблике «ДТП и ЧП СПб», быстро набрал чего-то в своем смартфоне, выругался и очень напряженным голосом попросил:
— Вы дома, девочки. Я скоро. Сейчас. Позвоню сразу.
Мы, изрядно напуганные, с Любой сидели, обнявшись, и молча лили слезы, поэтому только послушно кивнули.
Те ужасные полтора часа, которые Андрей разбирался в произошедшем и искал Кирилла, были наполнены не только слезами, успокоительным и страшными предположениями, нет.
Любу наконец-то прорвало, и слова о том, какой мой сын прекрасный и как она его любит, полились сплошным потоком, успевай только обороты красивые записывай.
— Он невероятный, да и понятно почему — вы все такие настоящие, теплые… сказочные просто. И мне так хочется… с вами… но боюсь испортить… а если он будет стыдиться? Пусть Кирилл будет счастлив, даже если без меня…
Да-а-а, трудно нашим ребятам плавать в серной кислоте, а мне — объяснять этой молоденькой дурочке очевидное. Но делать-то нечего, поэтому улыбаемся из последних сил и… машем рукой:
— Без тебя он счастлив не будет. Все то время, что вы провели в разлуке, Кирилл страдал, — ну, это правда.
Да, скрывал, да, держался, но мучился, я помню.
И как-нибудь ему в воспитательных целях потом вверну обязательно.
— И я! И я… — ясно все с ней, влюбленной девочкой.
Но больше корвалола ей нельзя, значит, пора переходить на коньяк.
— Ты как, не беременна еще? — на всякий случай уточнила у рыдающей Любы, и она чуть не завыла.
Так, истерика всяко никому не на пользу, поэтому я слегка сбрызнула ее святой водой и порадовалась, что Андрей включил малышам мультики. Ни к чему им наблюдать такое. Абсолютно не за чем.
— Какая беременность, если он меня не… ему противно… после Парла… ланда…